Развод на закуску - Лия Латте

— Квартира — твоя добрачная собственность, Ксения, подавись, — выплюнул он, даже не глядя на меня. — Но загородный дом и участок мы приобрели в браке. Это совместно нажитое имущество. Половина моя. И точка. Я вложил туда душу.

Сергей пафосно задрал нос и Лев Игоревич издал короткий, сухой смешок, от которого у Сергея дернулось веко.

— Вложили душу? Видите ли Сергей Викторович, душевные вложения не попадают под совместно нажитое имущество, в отличие от финансовых вложений, — Титов медленно достал планшет. — Есть документы, подтверждающие, что деньги были предоставлены родителями моей клиентки. Так же как и платежи по ипотеке, которую оплачивала Ксения Юрьевна. Плюс ко всему мы можем подать встречный иск о компенсации растраты семейного бюджета. Вы ведь не против, если суд узнает, на что на самом деле уходили ваши доходы?

Адвокат развернул экран к Сергею. По кабинету поплыли кадры видеозаписи из клуба «Скай». Сергей, зажимающий Камиллу на танцполе. Скрины из мессенджера с фотографиями 18+.

— Это… это вмешательство в личную жизнь! — выкрикнул Сергей, но его голос сорвался.

— А это финансовая часть жизни, — продолжил Титов и начал перелистывать файлы. — Чеки из ювелирных бутиков на суммы, превышающие ваши официальные доходы. Выписка по вашей карте, документы подтверждающие поездки на Мальдивы, той самой, когда Ксения Юрьевна думала, что вы на объекте в другом городе, как и поездки в Арабские Эмираты, Италию и прочее. Счета за аренду квартиры для вашей… протеже.

Я смотрела, как Сергей бледнеет. Каждая строчка в этом списке была ударом.

— Мы подсчитали общую сумму, Сергей Викторович, — Лев Игоревич подал голос, ставший внезапно стальным. — Сумма ваших личных трат на сторону превышает рыночную стоимость доли в загородном доме. Если мы пойдем в суд, вы не только не получите дом, но еще и останетесь должны моей клиентке. Плюс общественный резонанс. Я напомню, что одно упоминание вашего имени в связке с делом Кривошеева и ваш работодатель укажет вам на дверь в тот же день. Я наслышан, что Роберт Тимурович очень щепетилен к репутации своих работников.

Титов повернулся ко мне и еле заметно подмигнул.

В кабинете стало ощутимо тише. Сергей перестал улыбаться.

— Вы же понимаете, как это работает, — продолжал Титов. — Ксения Юрьевна дает показания, которые делают ваше имя в деле Кривошеева лишь формальностью. Вы остаетесь «свидетелем, который ничего не знал». Взамен вы подписываете досудебное соглашение. Официально признаете, что всё имущество и бизнес является единоличной собственностью Ксении Юрьевны в счет компенсации ваших растрат. Чистый выход.

Сергей сглотнул. Я видела, как в его голове крутятся шестеренки. Он выбирал между жадностью и страхом позора. Его адвокат наклонился к нему и что-то быстро зашептал на ухо.

— Хорошо! — выплюнул Сергей, выхватывая ручку. Его пальцы мелко дрожали. — Забирай всё! Но помни, Ксения, что ты без меня ничто. Посмотрим, как ты будешь справляться, когда поймешь, что единственный кому было до тебя дело это я!

Он размашисто расписался на каждой странице. Когда последняя подпись была поставлена, Титов быстро забрал документы.

Сергей вскочил, едва не опрокинув стул, и вылетел из кабинета. Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё поет от облегчения.

Глава 36

Сергей

Двери бизнес-центра закрылись за моей спиной с тихим, издевательским шипением, словно сама эта стекляшка насмехалась надо мной. Я стоял на тротуаре, сминая в кулаке поганую копию соглашения. Пальцы сводило от желания разорвать эту бумагу в клочья, а заодно и горло этой юридической крысе Титову.

Собственноручно. Я сам, своими руками, отдал этой бесцветной моли всё: и хату, и дом, и её конторку, которую она открыла только благодаря мне! Всё, ради чего я столько лет вертелся, врал и подлизывал нужным людям, ушло этой суке просто так. За здорово живешь!

— Вот ведь стерва! Тварь! — заорал я на всю улицу, не сдерживаясь. Какая-то парочка шарахнулась в сторону, вылупив на меня зенки. — Чё уставились, уроды⁈ Валите на хрен отсюда!

Я сплюнул на чистый тротуар. Надо было успокоиться, мозг кипел. Да, потерять бабло и недвижку это удар ниже пояса, но загреметь на нары из-за этого недоумка Кривошеева было бы еще хуже. Сейчас мне кровь из носа нельзя отсвечивать. Мать, конечно, «молодец», удружила так удружила. Где она только отрыла этого дебила-врача? Исполнитель хренов.

Надо было самому всё брать в руки. Я бы нашел костоправа понадежнее, который бы заставил Ксюху не просто таблетки глотать, а в ногах у меня ползать и благодарить за каждый глоток воздуха. По итогу всё пошло по пизде. Врач в СИЗО, мать по уши в дерьме под следствием, да еще и эти коллекторы-вышибалы на хвосте.

Вот уж не ожидал от «любимой мамочки» такой подставы. Видимо совсем поплыла со своими долгами и интригами.

Я чувствовал себя так, будто меня выпотрошили. Руки до сих пор мелко дрожали, а в ушах всё еще звучал холодный голос Титова: «Чистый выход».

Я уже почти заходил в подъезд нашего с Ками гнездышка, как меня остановил хриплый голос.

— Слышь, Викторович.

Я медленно обернулся. У черного седана, припаркованного вторым рядом, стоял Толян. Мой подельник выглядел хмурым, его тяжелые кулаки были засунуты в карманы куртки, а взгляд не обещал ничего хорошего.

— Толян… — выдавил я, пытаясь изобразить подобие улыбки. — Какими судьбами?

— Ты мне зубы не заговаривай, — Толян сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до опасной. — Я вчера на объект заехал, а там ребята шепчутся, что Горский воду мутит. Грозится проверку назначить. Ты мне скажи, Сереня, где моя доля? Ту, что должен был мне отдать за последнюю партию? Ты мне еще вчера должен был отстегнуть триста косых!

— Толь, возникли временные трудности… Семейные проблемы, понимаешь, жена на развод подала…

Толян внезапно схватил меня за грудки, притягивая к себе так близко, что я почувствовал гнилой запах из его рта.

— Ты мои деньги просрал? Своей бабе на побрякушки? Или ты меня кинуть решил? Слушай сюда, бизнесмен. Даю тебе ровно три дня. Если триста штук не отдашь, я из тебя самого «материал» сделаю. Ты меня понял?

Он толкнул меня в грудь так, что я едва не отлетел на железную дверь. Машина Толяна со свистом сорвалась с места, а я остался стоять, глотая пыль и липкий страх.

Черт! Черт! Черт!

Твою мать!

Я стоял, прислонившись спиной