Головная боль майора Стрельцова - Эллин Ти
— Товарищ полковник, можно?
— Проходи, Катюш, — улыбается мне, — что ты так официально.
— Ну, работа же, — пожимаю плечами. — Я к вам, собственно, по делу! По делу Стрельцова…
— Господи, опять он, — Лев Степанович прикрывает глаза и сжимает пальцами переносицу. — Что, вообще не поддается, да? Не представляю, что делать с ним. И лишаться такого специалиста жалко, но и спасать себя он не хочет! Вчера он ударил пацана, а завтра что? Выстрелит со злости?
— Лев Степанович, не волнуйтесь, я ему обязательно помогу! Вы только подыграйте мне, пожалуйста. Немножечко. Мне бы подтолкнуть его в верную сторону и все будет в порядке. Поможете?
— Помогу! В моих интересах, чтобы он в строю остался. Что надо делать?
Улыбаюсь. Не уйти тебе от меня, Михаил Викторович, никуда не уйти.
* * *
Лев Степанович сказал, что сделал все, что я просила, поэтому я со счастливой улыбкой складываю вещи и наконец-то собираюсь домой. Пока работаю в части мне выделили небольшую квартиру тут в новостройке для военных, поэтому идти мне всего минут десять, а потом можно спокойно сидеть на своем балконе двадцатого (мечта!) этажа и пить кофе с молоком, рассматривая красивый закат.
Впереди два выходных и я очень хочу съездить в соседний город на шопинг и просто на прогулку. Тут особо некуда сходить, в три улицы, одну из которых занимает военная часть. Не предел мечтаний, конечно, но диссертация сама себя не напишет, а опыт сам себя не наработает. Поэтому я не жалуюсь, а просто привыкаю к новым реалиям.
Спускаюсь по ступенькам и мечтаю поскорее дойти до дома, потому что я сегодня надела новые туфли и мои ноги немного устали от такого напряжения. Но красивые, зараза…
Громко цокаю каблучками, пока иду к выходу, собираю много взглядов, они льстят, чего уж там. Улыбаюсь снова и на секунду застываю от громкого голоса:
— Екатерина Витальевна?! — зовет меня майор Стрельцов. От неожиданности я и правда чуть не сбиваюсь с шага, но успеваю взять себя в руки и сделать вид, что я его не слышу и что вообще мне с ним не о чем разговаривать. У меня образ обиженной женщины, нельзя из него выходить. — Екатерина Витальевна, постойте, — повторяет.
Что ж. Стою. Но оборачиваться к нему не спешу. Сам пусть подходит, если так надо видеть мое лицо.
Он так и делает. Прикусываю щеки изнутри, чтобы не улыбаться. Уже можно праздновать победу?
— Чем обязана? — спрашиваю, опуская взгляд на свои туфли. Как же я хочу их снять…
— А я вам мороженое принес, — выдает он катастрофически неожиданно и протягивает мне красивый рожок с малиновой, судя по упаковке, начинке. Слюнки текут. — Возьмите, пожалуйста, и не обижайтесь на то что я там наговорил..
— У меня аллергия на молочку, увы, — вру ему, уверенно глядя в глаза.
— Мля, — он выдыхает. Смешной до чертиков! — А клубнику любите?
Пожимаю плечами.
— Аллергия.
— Да чтоб его… Цветы?
— Не поверите…
— Аллергия? — догадывается он. Киваю. — Давайте иначе: на что у вас еще аллергия?
— Очевидно на вас, товарищ майор. Я спешу, всего хорошего, — выдаю ему самую натянутую улыбку из всех имеющихся в своем арсенале и огибая его, ухожу к воротам, чтобы теперь уже с точным чувством победы уйти домой.
Теперь он точно придет на мои сеансы и признает, что ему нужна помощь. Вот так вот, товарищ майор…
— Ну нет уж! Екатерина Витальевна, — снова слышу голос и быстрые шаги позади, — что мне сделать, чтобы вы улыбнулись?
Вот дурень, а. Взрослый же вроде мужик.
— А отвезите меня домой, — выдаю первое, что приходит в голову. — Туфли так ноги натерли, что я бы улыбнулась от такого облегчения.
— Вот хотите верьте, хотите нет, но только сегодня я без машины приехал…
— Тогда до свидания, Михаил Викторович. Не судьба мне вам улыбнуться!
Я ухожу сразу же, тихо хихикая себе под нос, и слышу за спиной:
— Зимин, ну какого хера ты в окно высунулся? Выпадешь, башкой ударишься, а она у тебя и так работает с перебоями! Сгинь отсюда!
— Извините, товарищ майор, — блеет солдат.
— Извините, — кривляет тот. — Не работает это ваше извините! Ушла вон все равно недовольная чтоб ее…
Глава 5. Миша
Степаныч вынес мне мозг. Что я такой сякой девчонку молодую обидел, как сотрудника ее унизил, в профессионализме ее усомнился и прочее прочее, что он мне двадцать минут на мозги капал.
В итоге выдал:
— Ты или идешь и работаешь с ней по-человечески, или, клянусь, мне такой человек больше не нужен! Отправлю в отставку и катись на все четыре стороны, Стрельцов!
В отставку он, конечно, меня не отправит, пугает только, ноперед девчонкой винова, сам своей башкой все это понимаю. Ляпнул с психу! Кто ж знал, что Стерва Витальевна такой ранимой барышней окажется. Она вообще не казалась такой, кто может по пустякам поплакать. Больше похожа на ту, кто за малейший косяк яйца оторвать может, но, очевидно, в людях я разбираюсь достаточно хреново.
Короче, реши по-человечески к ней подойти, все-таки признаю, что неправ, думал, поговорим и успокоится. А она что? Аллергия у нее на все подряд и на меня, естественно, больше всех, ну как же иначе-то!
Короче, у меня с ней не клеится вообще никак, но завтра придется тащиться к ней снова, потому что я уже и сам в себе запутался и еще раз Степаныча злить не хочу. Он-то мужик нормальный, просто прикопался ко мне что-то! У самого тараканы башке активизировались, а он в моей ищет что-то.
Иду домой пешком, стараюсь дышать поглубже, потому что даже тут по пути меня все раздражает. Особенно меня бесит картина, которую я наблюдаю, когда прохожу мимо военного городка (местные все так называют новостройку и большой двор, где все военные и их семьи живут). Потому что я вижу, как Харитонов идет по двору, а Карина выбегает ему навстречу и виснет на шее, целуя его в щеку. И выглядят они при этом как самая счастливая в мире парочка.
У меня не осталось чувств к Карине. Ничего, кроме чего-то негативного, названия чему я не готов отыскивать в недрах своей души. Я не грущу по временам, когда мы были вместе и не желаю вернуть ее обратно и простить ей даже то, что она трахалась с моим другом (он им был долгое время), пока я был в командировке.
Но сука как же бесит! Меня вот так ни разу
