Мажор и заноза. Нам нельзя - Ника Княжина

– Пока ни с кем. Соседка в отъезде, сказали, что она болеет. Я только вчера вечером заселилась, даже не видела её.

– А как её зовут-то? Наверняка кто-то из экономистов.

Я напрягаю память, стараясь выудить имя из глубин сознания. Мне ведь сказали, а я пропустила мимо ушей, поглощенная собственными проблемами. Подумала, что познакомлюсь ведь ещё, когда она вернётся. Да и я была взбудоражена вчера, едва уснула перед первым учебным днём.

Тяжело быть новенькой, особенно когда появляешься не с начала учебного года. Да ещё и когда тащишь за собой такой груз: папа за решёткой, а мама… сбежавшая за границу и оставившая семью барахтаться в этом болоте.

В общем, сейчас совсем не до соседки, которой пока ещё и нет.

– Не помню. Честно. В голове всё перемешалось.

Взгляд Яны становится сосредоточенным. Она хмурит брови, будто судорожно листает в голове алфавитный список всех студентов, проживающих в общежитии. И в этот момент в коридоре появляются они.

Тормасовы. Они идут не спеша, словно надменные хозяева зоопарка, осматривающие свои владения. Они не смотрят на нас. Но их присутствие ощущается мною физически. Я холодею, мелкая дрожь пробирает всё тело, мышцы напрягаются.

Перестаю жевать. Пластичный, дешёвый хлеб и жирная колбаса вдруг превращаются во рту в безвкусную массу. Сглатываю с трудом. По щекам разливается румянец, выдавая мой страх. Пальцы белеют от напряжения, а бутерброд продавливается. Вот-вот развалится.

Яна следит за моим взглядом, который словно приклеился к Тормасовым, потом снова смотрит на меня. В её глазах мелькает понимание, смешанное с тревогой.

– Ничего, – тихо говорит она, стараясь отвлечь меня от них. – Не обращай внимания. Они ведь только этого и ждут. Им нравится видеть, как ты боишься.

Я киваю. Понимаю. Так и есть, но ничего не могу с собой поделать. Маска «всё нормально» трещит по швам, осыпается, обнажая весь мой страх.

И тут происходит это. Они всё-таки притормаживают, замечают нас, укрытых тенью растений. И… надвигаются к нам как хищники к добыче. Глаза холодные, а в уголках губ играет презрительная усмешка.

Только не это!

Глава 4. Инцидент

– Посмотрите-ка. Ветерочек и Тенёк нашли друг друга, – тянет Тихон, опираясь плечом о стену возле Яны.

Моя новая подружка заметно напрягается.

Я продолжаю сжимать бутерброд так, будто это моя опора под ногами. Пытаюсь отдышаться, усмирить бешено колотящееся сердце. Кажется, я начинаю понимать, почему Яна так ненавидит Тормасовых. Они и её задирают!

Ветерок… наверное, это прозвище, как и моё, тоже от фамилии образовалось. Какие оригиналы, блин.

– Вам заняться больше нечем? – цедит Яна сквозь зубы, прожигая Тихона взглядом, словно лазером.

– О, почему же? – приторно сладко тянет Тихон. – Мы придумали себе отличное занятие. Пообщаться с вами. Хотя бы для галочки, чтобы не говорили, что мы несоциальные.

Он подмигивает Яне и перехватывает прядь её рыжих волос. Я изумлённо наблюдаю за этой картиной и лихорадочно думаю, как заступиться за подругу. А ведь я несколькими часами назад была на её месте.

– Руки убери, Тихон, а то сейчас сама придумаю, куда их пристроить! – яростно шипит Яна, выдергивая свою прядь.

Тихон лишь громко смеётся.

– Ой, боюсь-боюсь, – фальшиво передразнивает он. – Твоя подружка-рецидивистка уже тебя плохому научила?

Пока я отвлечена их перепалкой, я не успеваю заметить, что Ярослав приблизился ко мне слишком близко. Понимаю это только тогда, когда чувствую обжигающее дыхание на своей щеке. Медленно поворачиваюсь и чуть ли нос к носу не сталкиваюсь с ним.

Проклятье! Испуганно отшатываюсь, дёргаюсь назад и с глухим стуком ударяюсь затылком о холодное стекло. Блин!

– Место занято, Тенёк? – со смешком интересуется он, наслаждаясь моей нелепой реакцией. – Подвинешься?

– Вакантное место осталось только в психушке, Ярослав, – огрызаюсь я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Рекомендую занять, пока не разобрали.

Он хмыкает, и его губы кривятся в презрительной усмешке. Взгляд медленно скользит по моему бутерброду, своё отвращение он не пытается даже скрыть. Конечно, зачем? Он ведь хочет меня унизить.

– С колбасой и сыром... Это теперь единственный доступный тебе обед, Тенёчек? – выгибает он бровь.

– Не твоё дело, – ворчу я.

Откусываю кусок бутерброда, жую с чрезмерным аппетитом, хотя еда с трудом проталкивается в пересохшее горло. Да и под его взглядом мне не по себе.

Пытаюсь показать, что я беззаботная и спокойная. Что меня совершенно не задевают его подколки.