Красавица и свекровище (СИ) - Серпента Евгения

- Ага, - с дурацкой серьезностью поддержал мои опасения Змей. – И Кит ее у него уведет.

На его даче я была несколько раз летом, но зимой она выглядела совсем иначе. Мы приехали туда тридцатого, когда уже начало темнеть, с полным багажником еды и бухла. Весь дом и весь участок сияли и переливались, а елка была не видна за игрушками, огнями и мишурой. Вполне в змейском стиле.

- Когда ты успел? – спросила я с подозрением.

- Я? – удивился Змей. – Зачем? Достаточно зайти на сайт, потыкать кнопочки, а потом оплатить онлайн.

На следующий день после обеда прибыл Кит, а за ним папа с подругой. Она оказалась вполне приличной женщиной под полтос по имени Лилия Александровна. У меня слегка отлегло от сердца. Мы с ней накрывали на стол и светски беседовали, а мужчины занимались мясом. Как сказал Змей, девочки в шашлык не умеют.

Два мешка с подарками лежали под елкой в холле: в одном мои для всех, в другом – Змея. Я даже для папиной дамы приготовила пакет: конфеты и всякие уходовые штучки. Чтобы она не чувствовала себя при раздаче обделенной. Впрочем, папа добавил свой мешок, где наверняка было что-то и для нее.

- Ирка, костюм Снегурочки наденешь, когда мешки будешь потрошить?

Змей протянул мне какие-то клочки блестящей ткани, явно из секс-шопа.

- Сдурел? – возмутилась я.

- Ладно, прибережем до Старого Нового года, - легко согласился он. – Кстати, к ним в комплект дали стринги Деда Мороза, со скидкой. Я не мог отказаться.

Ответить я не успела: пискнул телефон, куда упало сообщение.

Ксения Валентиновна?! Рили?!

«Ирина, у нас не получилось дружбы, но, думаю, и войны быть не должно, тем более из-за мужчины, которого мы обе любим. Прости и не держи зла. С наступающим Новым годом».

- Это что? – спросила я обалдело, показав послание Змею.

- Видимо, новогоднее чудо. – Он пожал плечами. – Не смотри на меня, я ни при чем. Она сама.

«Вы правы, Ксения Валентиновна, - сдержанно ответила я. – Обойдемся без войны. И вас с наступающим. Всего самого доброго».

Праздновали тихо, камерно, очень уютно. В камине потрескивали поленья, за окном падал снег, хотя в городе обещали дождь. Шашлык таял во рту, брют – мой любимый – пощипывал язык. Мы выслушали президента, подняли под куранты бокалы. Однако к подаркам приступить не успели.

Едва я напялила Снегурочкину шапку с двумя косичками, завыл телефон.

- Ирочка, с Новым годом! – нервно сказала Майя. – Вызвали Люське скорую. Воды отошли.

Глава 68

Людмила

- А схваток-то и нет, - говорит врач, бесцеремонно и очень больно засунув руку мне между ног. По ощущениям – по локоть. А мне – по самые гланды. – И раскрытие так себе. И воды еще полно. Сейчас спустим и окситоцинчиком.

К горлу подступает тошнота. И ужас. Читала я про этот окситоцинчик. Что это офигеть как больно. А обезболивание могут и не сделать.

Но ему, походу, глубоко наплевать. У всех праздник, а он дежурит. Рожать-то я должна была со своей врачихой, где-то через неделю. Мама ей позвонила, но она куда-то уехала. Хорошо, хоть в клинику привезли, а не в государственный роддом. С государственным я уже знакома.

- Там это… Ашерман, - говорит ему под руку акушерка.

- Да знаю, - морщится тот. – Операционную предупреди, что может кровь понадобиться.

- Может, кесарить сразу?

- Слушай, а может, ты без меня справишься? – огрызается врач, молодой, кстати, парень, вряд ли старше тридцати. – А я пойду шампусика бахну. Умные все такие. Сама родит как миленькая.

Хочется напомнить, что я здесь и пока еще не умерла, но лучше не рисковать. Промолчать. Я сейчас от него завишу. От него и от этой умницы.

- Муж будет на родах? – спрашивает акушерка.

- Нет, - отвечаю и вскрикиваю, потому что под рукой врача внутри обжигает болью.

- Ну-ка тихо! – Он повышает голос. – Я еще ничего не делал, только пузырь проткнул. Как рожать-то будешь, нежная фиалка?

Это и мне хотелось бы знать. И, кстати, почему он обращается ко мне на «ты»?

Врач давит на живот, вода стекает в лоток. К концу этой пытки мне хочется только одного: сдохнуть. Акушерка помогает слезть со стола, ведет в соседнюю комнату – предродовую. Там укладывает на кровать, ставит капельницу.

- Если повезет, то к вечеру родишь.

К вечеру?! Если повезет?! Сейчас еще ночь, потекло-то сразу после полуночи. Зашибись год начался.

Лежать неудобно, толком не повернуться. Ребенок в животе словно взбесился, вертится как заведенный, то и дело что-нибудь больно прижимая. На последнем узи наконец точно сказали, что это мальчик. А мне абсолютно все равно. Ребенок и ребенок. Я до сих пор не могу до конца осознать, что скоро это будет не возня в животе, а реальный младенец.

Я как будто сломалась, когда мой судебный иск удовлетворили. Нет, наверно, даже не тогда, а когда получила на карту первые алименты. Десять тысяч и еще какую-то мелочь. Пуш с экрана словно показывал язык: на, дура, подавись. Захотелось плюнуть на все и убежать на край света. Вот только если бы можно было живот отстегнуть и оставить дома. Пусть рожает кто хочет.

С Ником мы больше не виделись, не разговаривали. Иногда накрывало недоумением: я что, правда замужем? А ведь нравился когда-то. Даже казалось, что люблю. Хотя на самом деле не было ничего, кроме улетного секса. Абсолютно чужой человек.

Открывается дверь, входит мама.

- Ну где ты была? – хнычу я, пытаясь лечь поудобнее и не выдернуть из руки иглу.

В скорую ее со мной не пустили. Сказала, что приедет на машине. Долго добиралась. А отец дома остался, не поехал.

- Да разговаривала тут с врачами, с сестрами.

- Будешь со мной? На родах?

- Ну если хочешь.

Похоже, не хочет она сама, но куда деваться. Остается.

Начинаются схватки, сначала слабые, потом все сильнее и сильнее. Скоро уже невозможно терпеть. Заходит врач, снова залезает в меня рукой, кривится недовольно.

- Плохо раскрывается. Не скоро еще.

- Эпидуралку будете делать? – спрашивает мама.

- С ее анамнезом не показано, - говорит как топором рубит. Прямо прется от своей важности. – Придется потерпеть.

Тебя бы так заставить потерпеть, козел!

Время словно застыло. Начинаю скулить при каждой схватке, потом уже орать.

Господи, как же больно! Если бы могла только представить это, никто бы меня не остановил, пошла бы на аборт – и плевать, что никогда уже не будет детей. На фига ж они нужны, эти дети, если от них такие мучения?!

Заглядывает акушерка.

- Людмила Алексеевна, там ваш муж приехал.

- Какого хрена? – ору так, что в глазах темнеет. Наверно, на улице слышно. Тем более как раз подваливает очередная схватка. – Пусть катится на хер!

Мама встает и выходит. Видимо, пообщаться с любимым зятем. Потом возвращается и говорит, что Ник хочет присутствовать при родах.

- Ни за что! – цежу сквозь зубы. – Пусть проваливает.

- Это ведь его ребенок.

- А мне плевать. Если так интересно, пусть в коридоре ждет.

Акушерка слушает с любопытством. Ну как же, бесплатный цирк.

- Хорошо, - говорит, - я ему скажу.

Кажется, что внутри не ребенок, а огненный шар из бешенства. И так погано, еще и Ник приперся. Уж точно не ради меня.

Скорей бы уже, нет сил больше терпеть. Между схватками словно проваливаюсь в какие-то ямы. Там хорошо, темно. Только передышки все короче. Боль безжалостно выдергивает из темноты, скручивает, рвет.

- Ну ладно, идем рожать, - говорит врач, в очередной раз засунув в меня руку.

К его подбородку прилипли иголочки укропа – что-то ел. Ах, извините, что помешала.

Иду в родовую, акушерка помогает забраться на стол.

- Будет схватка, начнешь тужиться, - приказывает врач. – Только по моей команде, иначе порвешься и внутри, и снаружи. Давай!

Пытаюсь выдавить из себя ребенка и на пике боли чувствую такое бесконечное, космическое одиночество, что слезы текут ручьем.