Влюбить. Соседка мажора - Ника Княжина

У меня, правда, от такого подарочка по спине холодок пробегает. Страшно становится, что он будет рассекать по дорогам на таком чуде. Панически страшно, что разобьётся. Пфф, надо выдохнуть.

Мама тем временем протягивает Максиму какой-то конверт.

— И это тоже твой подарок, дорогой. Билеты в Японию. На твой любимый фестиваль электроники. Мы знаем, как ты хотел. Тут, кстати, два билета, — и она подмигивает мне.

Я второй раз застываю в полном шоке. Япония? Серьёзно? Смотрю на Макса. Его лицо — сплошное счастье. Такого я его ещё не видела. И мне становится тепло от того, что я вижу эту его сторону — ту, которую он показывает только самым близким.

— Это потрясающе, — выдыхает он. — Спасибо.

После бури восторга, мы снова приступаем к поеданию этого шикарнейшего тортика. Мама Макса переводит взгляд на меня.

— Маша, а ты чем занимаешься? — спрашивает она с любопытством.

— Я учусь на дизайнера, — отвечаю я, продолжая всё так же смущаться. — И подрабатываю. Официанткой. Но дизайн — это моё основное. Сейчас вот делала макет для одной кофейни.

— Для какой кофейни? — вдруг оживляется она.

Я называю сеть. Мама Макса вдруг ставит чашку и смотрит на меня с удивлением.

— Это же мои кофейни, — говорит она.

Я застываю. Чего?

— Я владелец, — поясняет она, и на её лице появляется широкая, искренняя улыбка. — И тот макет, который я утвердила… Это, выходит, ты рисовала?

— Я… да, — киваю я.

Обалдеть. Разве бывают такие совпадения? Невероятно просто. Я согласовывала все работы через мессенджер с какой-то девушкой, но ни разу не встречалась с заказчиком вживую. Конечно, общение было не через маму Макса, но всё-таки. Фактически мы почти знакомы.

— Дорогой, — мама Макса поворачивается к мужу. — Это же та самая работа, которая нам так понравилась. Помнишь, я говорила, что у автора удивительное чувство цвета?

Отец Макса смотрит на меня с новым, уважительным интересом.

— А ты, Маша, талант.

Я краснею. Макс рядом довольно усмехается и притягивает меня к себе, целуя в висок прямо при родителях.

— Она у меня особенная, — говорит он.

Мама улыбается. Отец кивает. А я чувствую, как от этой простой фразы и этого жеста у меня внутри разливается такое тепло, что слёзы снова подступают к глазам, но теперь уже совсем другие.

Мы пьём чай, разговариваем — о дизайне, об учёбе, о планах на лето. Родители Макса оказываются замечательными. Мама рассказывает, как начинала свой бизнес, отец вспоминает, как Макс в детстве разобрал его первый компьютер. И Макс улыбается. Рядом с ними, рядом со мной — он настоящий. И я расслабляюсь. Больше не вспоминаю даже о нашем позоре.

Потом родители уходят, мы их провожаем и остаёмся вдвоём. Макс поворачивается ко мне.

— Идём спать, — говорит он, протягивая руку.

Я не двигаюсь. Складываю руки на груди и смотрю на него с прищуром.

— Ты не сказал, что у тебя день рождения, — тяну с обидой в голосе.

— Забыл, — пожимает он плечами. Выглядит таким невинным, что я ему верю. — Честно. С этой суматохой… я правда забыл.

— Забыл, — повторяю я, медленно кивая. Потом подхожу к нему вплотную и провожу пальцем по его груди. — Тогда… иди в спальню. И жди меня там.

Его брови взлетают вверх.

— Что?

— Я хочу сделать тебе подарок, — объясняю я. — Настоящий. И не спорь.

Его глаза загораются предвкушением.

— Я уже люблю этот подарок, — хрипло произносит.

Ну что ж. Надеюсь, он оценит.

Глава 51. Друзья

Если бы я знала, что у Максима день рождение, то, конечно, подготовилась бы основательно. Романтический ужин, подарок. Всё было бы как положено.

А теперь… теперь приходится выкручивать и придумывать на ходу. Но в самом деле! Я же не могу оставить своего парня без подарка?

Обидно, что он забыл предупредить. Да и я хороша. Можно ведь было и спросить. Мы с ним вообще-то живём вместе, а не просто случайные соседи. Так что за неимением под рукой ничего подходящего, я могу предложить ему только… себя.

Максим удаляется в спальню, а я лихорадочно привожу себя в порядок. Кручусь перед зеркалом в ванной комнате и пытаюсь унять дрожь в коленях.

Нет, ну серьёзно? Я собираюсь танцевать стриптиз. Никогда прежде не делала этого, да и танцевать я толком не умею. Но это же для него. Для моего любимого.

В телефоне уже загружен плейлист. Выбрала медленный, с тягучим битом трек, под который, как мне кажется, как раз что-то такое и должны делать…

Я поправляю волосы, смотрю на себя в зеркало и выдыхаю.

— Ты сможешь, Маша. Это же просто. Немного подвигаться, снять с него одежду, снять с себя… Боже, что я несу.

На мне его любимая моя футболка — та, старая, розовая, которая ему почему-то дико нравится. И джинсы. Снять их будет целая эпопея. Но если он справился даже с носками, и выглядело это эффектно… то может я тоже смогу, да?

Главное, не зажиматься.

Я выключаю свет в ванной, на цыпочках иду к спальне. Заглядываю внутрь. Макс сидит на кровати, откинувшись на подушки, с телефоном в руках. Увидев меня, он приподнимает бровь.

— Ты чего там застряла? Я уж думал, ты сбежать от меня решила.

— Не дождёшься, — усмехаюсь я и включаю музыку на телефоне.

Ставлю его на тумбочку.

Первые аккорды заполняют комнату.

Макс замирает. Его глаза расширяются, когда я начинаю двигаться. Медленно, неуверенно, но стараясь поймать ритм. Вожу руками по своему телу. Надеюсь, что выглядит всё это сексуально.

— Маша… — выдыхает он.

По голосу понимаю, что он мгновенно загорается. То есть можно заключить, что получается у меня вполне неплохо. Стараюсь изо всех сил быть для него пленительной и очаровательной.

Я подхожу ближе. Сажусь к нему на колени. Его руки тут же ложатся мне на бёдра. Но я их убираю. Качаю головой.

— Не трогай. Я танцую.

Он усмехается, но подчиняется. Откидывается на подушки, наблюдая за мной голодным взглядом.

Я приподнимаюсь на нём и начинаю двигаться медленнее. Провожу руками по его плечам, стягиваю с него футболку. Он помогает, сдёргивая её через голову. Я провожу пальцами по его груди, по прессу. Чувствую, как под его кожей перекатываются мышцы.

Макс шумно выдыхает.

— Ты меня убиваешь, — хрипит он.

Я только улыбаюсь. Расстёгиваю его джинсы. Медленно, специально тормозя. Он приподнимает бёдра, помогая стянуть их. Теперь на нём только боксеры. И я вижу, что ему уже очень-очень тесно.

— Моя очередь, — его голос звучит низко, с рычащими нотками.

Но я качаю головой.