Куплю тебя. Навсегда - Галина Валентиновна Чередий
— Как насчёт ещё одного практического опыта, Лиля? — спросил и чуть не оскалился торжествующе, увидев, как она тут же сверкнула глазами и ноздри её тонкие затрепетали. Подошёл, усадил на стол и развёл ей ноги, вжимаясь между ними наливающимся членом. — Хочешь?
Что же, ломать не хочу. Значит, буду приручать.
Глава 32
Лилия
Волков сломался, заглючил. Его подменили инопланетяне в момент, когда я моргнула. В него вселился какой-нибудь инкуб. У него резко прогрессировала некая мозговая болячка… Короче, в моем разуме мелькали всевозможные гипотезы с чего бы вдруг с Матвеем произошла такая фантастическая метаморфоза.
Он не превратился обратно в циничного монстра, как только заставил меня от души покричать от невозможного удовольствия прямо на кухонном столе. Вместо того, чтобы отдышавшись наговорить мне каких-нибудь ехидностей или пошлостей, всячески подчёркивая примитивность только что произошедшего, Волков перекинул меня, ещё расслабленную, как развареная макаронина, через плечо и унес в свою спальню. Точнее в ванную, где продолжил в том же духе.
В смысле полностью раздел, целуя повсюду, разделся сам и затащил под душ. А там я узнала, что возбуждаться и получать удовольствие можно не только когда трогают тебя, но и когда это же делаешь сама. Исследовать ладонью рельеф мышц под кожей, улавливать кончиками пальцев щекотку от жёстких волосков на мужском теле, изучать какой же на ощупь мужской член. Как он ощущается внутри я-то уже знала, Но вот чтобы самой, руками…
— Хочешь этого? — продолжил свою игру в провокации Матвей, когда я под душевыми струями случайно задела пальцами его ствол, смутилась, но руку не отдернула, одолеваемая жгучим любопытством.
Сеть та ещё помойка без правил и, естественно, дикпики мне получать случалось, а несколько раз и короткие видео с процессом ручной работы парней. Только ведь смотреть это одно, особенно когда это вываливается на тебя без твоего желания, а трогать, делать добровольно самой — вообще другое. Я аж чуть испугалась, ощутив, что кожа там настолько нежная, тонкая и подвижная. Возбуждённо раздувшаяся массивная головка, отливавшая лиловым, привлекательной не показалась изначально, но потом …
Матвей накрыл мои неуверенно обхватившие твердый ствол пальцы своей ладонью, стиснул так, что я даже вскрикнула, боясь ему боль причинить и двинул несколько раз вверх-вниз.
— Вот так, Лиль, вот так, если ты хочешь заставить меня кончить. — рвано выдохнул он мне в ухо. — Ты же хочешь этого, девочка?
И опять это его “ты хочешь”, которое творило со мной нечто невероятное. Потому что я действительно почему-то хотела всего того, что он меня провоцировал испробовать в этих наших опытах. Отдавала себе отчёт, что Волков наверняка играет просто со мной, как матёрый кот с первый раз высунувшейся из норки мышью, что хорошим для меня это кончиться не может, но игра эта была слишком увлекательна и приносила такие ощущения…
Осознавать, что каждое движение моей руки заставляет рвано выдохнуть этого самого матёрого хищника, то запрокидывать голову, открывая вид на нервно ходящий ходуном кадык, то опускать, окатывая раскаленным взглядом меня с ног до головы, это было что-то абсолютно порочное и будоражащее до того, что прямо ноги держать переставали. Массивная головка то ныряла в мой кулак, то появлялась и уже отвести глаза совсем не хотелось. Не-е-ет, хотелось смотреть, кайфуя от того, что мои внутренние мышцы сокращались в унисон с ритмом движения руки. Накатывало, тянуло, затягивало и тем сильнее, острее и слаще, чем сильнее вздувались в напряжении мышцы на мощном теле Матвея, как его выдохи все больше становились похожи на рокочущий стоны, черты лица заострялись, а ствол будто становился ещё твёрже и тяжелее. К оргазму приближался он, но и меня уносило, неумолимо уволакивало за ним.
— Хочешь увидеть, как я кончу? До конца, Лиль? — прохрипел Волков, раскинув руки и упёршись в стенки кабины, будто его тоже ноги не держали. — Тогда быстрее, девочка! Давай-давай, быстрее и жёстче!
Ой, что же со мной творится стало! В голове опять все в секунду выгорело, пустив сердце в бешеный темп, подпалив кровь, залив тягучим огнем весь низ живота. С первым же выплеском спермы я вскинула голову и впилась взглядом в лицо Матвея, дурея совершенно от того, что на нем отражалось. Наслаждение на грани ярости, обнаженная уязвимость, то, что он потерял себя, на считанные мгновения, но да, да, так и было! Это я сделала! Я!
Правда торжествовать долго Матвей мне не позволил. Развернул к себе спиной, навалился, размазывая под своим весом, сунул руку мне между ног и заставил кончить с беспомощным криком, нашептывая какие-то бесстыдные пошлости на ухо.
До постели Волков меня по сути дотащил, отключилась я, кажется, мгновенно. А вот Матвей не угомонился. Он будил меня ещё дважды за ночь, да и утром я проснулась от того, что он тёрся уже полностью возбуждённый об меня сзади, целуя плечи и шею, недвусмысленно скользя ладонью по моему животу все ниже. И поражаясь самой себе, я прогнулась вдруг в пояснице и раздвинула ноги, давая ему доступ и на все сразу соглашаясь. Так, словно происходила самая естественная вещь в мире, нечто, что было с нами уже сто тысяч раз, то о чем мои тело и разум знали все до мелочей, то, чего я хотела сама. И не просто хотела, а без чего просто немыслимо было бы проснуться этим утром… Каждым утром…
Я до конца осознала, что ощутила только когда Матвей уже ушел в душ. Это что со мной? Как это? За одну ночь? Эй, Лиля, как такое вообще могло в голове родиться? Это был секс, помнишь? Всего лишь секс, причем в рамках рабского соглашения. Так, как он хотел, тогда, когда он хотел, там, где он хотел. А то, что и у меня свои хотелки открылись , с его совпавшие неожиданно, Волкову глубоко фиолетово. Если забыла внезапно, то сейчас, при свете дня циничный зверь Волков тебе быстренько напомнит. За ним такое не заржавеет.
Но оказалось, что возвращаться к заводским настройкам Волков не спешит и с утра. Выйдя из душа, он чем-то
