Говори обо мне гадости! - Анна Долгова

— И в Москву поедем? — начинаю я сразу воплощать свой план в действие.

Немного неуверенно, но Лена все же кивает:

— Я все равно без работы осталась.

— Вот и чудно. И Арсеньевой станешь?

Моя королева вновь отлепилась от меня. В глазах недоумение, а у меня сейчас сердце выскочит от ее ответа. Не так я себе представлял предложение руки и сердца. Но колени и кольца на фоне играющего оркестра на крыше дома и под Луной бывают, наверное, только в фильмах. В жизни все куда прозаичнее.

— Стану, — из глаз Лены опять текут слезы.

— Вот и умница, — обхватываю ее лицо ладонями и целую ее в нос, просто выдыхая про себя. — И Ромка станет Арсеньевым?

— Не знаю… Здесь нужно спрашивать у Ромы.

— Я согласен! — слышим громкий возглас Ромы, который стоит в дверях.

Лена по инерции пытается от меня отскочить, но моя реакция быстрее. Я только еще крепче прижимаю ее к себе, обнимая за плечи.

— А подслушивать нехорошо, — делаю парню замечание с улыбкой.

— А я не подслушивал. Я только последнюю фразу услышал, — Рома, оправдываясь, поднимает руки, будто сдается.

— Тогда мы все вместе начинаем готовиться к переезду, — заключаю я на правах главы нашей семьи.

— Йохоу! — Ромка подпрыгивает от радости.

Чувствую, что Лена совсем успокоилась. Наклоняю к ней голову и вижу, что моя королева улыбается. На сердце становится спокойно.

— Идем в пиццерию! — неожиданно предлагаю я. — Только у меня условие! Сегодня вы говорите обо мне гадости.

Лена отстраняется и смотрит на меня с удивлением. Рома задумчиво почесал голову:

— Ну, пап, храпишь ты, конечно, как бульдозер!

— И причмокиваешь во сне, — внезапно включается в игру Лена.

— Я?! — от неожиданности я даже забыл принцип игры.

Лена с Ромой только смеются надо мной. Мне тоже становится смешно. Я уже предвкушаю, что же такое еще про меня придумает сын. Фантазия у него отменная.

Ромка выходит из тренерской. А Лена немного задерживает меня.

— Ты и правда причмокиваешь во сне, — шепчет мне в ухо. — Но я все равно тебя люблю.

Эпилог

Кажется, все. Мысленно перечисляю вещи, которые я погладила. Если я ничего не забыла, сейчас была последняя распашонка. Розовенькая.

Сборы в роддом идут своим чередом. Я ежедневно вспоминаю, что мне нужно что-то еще. Каждый раз звоню Владу и сообщаю о своей плохой памяти. Влад терпеливо едет после работы в своей спортшколе в магазин и покупает то, что я выбираю. Благо сейчас есть интернет и видеосвязь. Он может больше часа ходить вдоль стеллажей в поисках нужного. Нужного мне. Нужного и понравившегося.

Никогда не думала, что я буду такой привередливой в выборе соски, бутылочки или пеленки. Дважды Влад в свои выходные возил меня по всей Москве. По всем детским магазинам. Я выбирала все. От подгузников и рукавичек на ручки новорожденного до ванночки и горки в нее.

— Вот, смотри, какой красивый комплект на выписку! — восклицает Влад, видя что-то интересное.

— Ну да. Симпатичный. Но давай еще посмотрим. Этот какой-то блеклый, — я чуть кривлю носом на белоснежный комплект с яркой оранжевой оборкой.

В итоге в шестом или даже восьмом магазине мы покупаем белый комплект с нежно розовой оборкой.

— Тебе нравится? — спрашиваю я Влада, когда мы уже на кассе.

— Конечно! Он такой яркий!

Влад с серьезным лицом выбирал мне халат, когда я металась от зеленой расцветки к леопардовой. И даже послеродовые прокладки, которые я готова была вскрыть, чтобы посмотреть, а такие ли они большие, как нужно мне. В итоге халат я взяла серого цвета, а прокладки обычные, но в большом количестве, посчитав, что с ними привычнее.

— Капец! Вас весь день не было! — каждый раз восклицал Рома, когда мы груженные покупками приезжали домой.

— Ищем все самое лучшее, Рома, — стойко говорил Влад, хотя я прекрасно понимала его усталость. — Когда ты рождался, мама тоже также бегала по магазинам.

И это было правдой. Вот только тогда я была одна. Максим не выдержал и получаса моих стенаний в магазинах нашего маленького городка, где и выбора-то особого не было. Влада же хватило на два полных дня. Его бы хватило и дальше, но врачи запретили мне физические нагрузки на поздних сроках. Поэтому у нас был онлайн-шопинг, в котором Влад выступал главным менеджером по продажам.

Рожать в тридцать семь лет — дело сугубо индивидуальное. Но очень опасное. И даже страшное. Несмотря на то, что я наблюдаюсь в лучшей клинике Москвы, что на это уходят бешеные деньги Влада, риски преждевременных родов не отпускали меня в течение всей беременности. Но вот я уже на девятом месяце. Из них последние два я провела дома. Загородный дом Влада подходит в этом плане просто замечательно.

Здесь полно соседей, хорошая и широкая дорога перед калиткой, но как-то тихо. Гораздо тише, чем в городе. А главное, можно в любое время выйти на улицу и посидеть в качелях. Покачаться, успокоиться, подышать воздухом, попить фруктовый сок, обогащенный витаминами. Я опустошила все фруктовые склады Москвы своими соками. Ну тянет меня на фрукты. Причем на кислые. Поэтому Влад каждое утро выжимает мне килограмма три апельсинов. Полученного сока мне хватает на целый день. Летом в жару это самое приятное.

Сегодня у нас небольшой праздник. Первый день учебы Ромы в колледже. В Москве он отучился всего один год в школе. Правда, это была элитная гимназия с кучей требований, как к ученикам, так и к их родителям. Но Влад сказал, что это лучшее, что может быть. Попасть в гимназию сложно, но он смог договориться, чтобы Рома летом после переезда сдал вступительные экзамены. Мой сын справился с легкостью и стал учеником.

Отгадайте, как звали его классного руководителя?

Правильно! Людмила Ильинична!

Когда мы пришли сдавать документы, я невольно застыла на словах директора. Повернулась к Ромке с немым вопросом: может лучше школу поменять?

— Судьба у меня такая, — улыбнулся сын и развел руками.

Так он и проучился с Людмилой Ильиничной. Вторая Людмила Ильинична звонила ему почти каждый день.

— Ромочка, внучек! Как ты там? Не обижают тебя?

— Ха, ба, смеешься?! Я сам кого хочешь обижу.

Но мама имела в виду не учеников гимназии. Хотя и они вели себя спокойно. Арсеньев Роман стал своим среди мелких, а иногда и наглых мажорчиков. Вот только сыну не очень нравились их шутки-прибаутки, желание подшутить над учителями. Возможно, это и стало решающим моментом в отказе от школы и поступлении в колледж.

В