Стану твоим первым - Кира Сорока

Правда, перед этим физрук великодушно предлагает нам попробовать порыбачить. Но мы синхронно отказываемся. И оба делаем это из-за Леры. Потому что оба попали под её чары.

Я реально психую, что Феликс лезет. Егоров тоже психует, но старается сдерживаться. Он может это делать, потому что ещё не вкусил Леру. А вот я уже целовал её… и трогал… И я уже реально помешался на ней. Буквально крышей поехал.

Обратный путь занимает минут десять. Фролов всю дорогу говорит с кем-то по телефону — хвалится уловом. Едва оказываемся в лагере, к нам подбегает Костян.

— Короче, пи*дец! — заявляет он с разбегу.

— Не понял…

Вся кровь отливает от моего лица. Взгляд устремляется к палатке Леры, пробегается по полянке. Смотрю на собравшихся у костра учителей и толпящихся на волейбольном поле наших. Моей девочки нигде не видно.

— Лера уехала, — говорит Костян.

Моё сердце сжимается.

— Как это? — кажется, я начинаю задыхаться.

— Её тот охранник увёз.

Мать вашу!

Резко развернувшись, шагаю прямиком к Жанне. Костя останавливает меня, схватив за плечо.

— Нет, прежде чем устроить кипиш, послушай Милу, — толкает меня в сторону поля.

— При чём здесь Мила?! — рычу я другу в лицо, выкручиваясь из его рук. — Ты где был, а?!

Бл*ть! Да, я готов обвинить каждого!

— Мы сейчас всё тебе объясним! Со всем разберёмся, — пытается успокоить меня друг.

Но подгоняют меня подойти к Миле не слова Кости, а то, что Феликс уже с ней треплется. Какого хрена он лезет?!

Врываюсь в толпу наших, Мила стоит в центре, по щекам бегут слёзы.

— Что случилось? Говори! — рявкаю я, увидев её виноватое лицо. — Что ты сделала?

Губы девчонки трясутся. Она напугана. Матвей отталкивает меня, загородив её собой, и встаёт передо мной.

— Это не Мила виновата, Яр. Она лишь сказала Лере о том, что уже всем известно.

— О чём?

— Об изнасиловании.

Это слово больно бьёт меня прямо в солнечное сплетение. Пошатнувшись, отступаю на шаг назад. Врезаюсь в кого-то спиной. Феликс… Развернувшись, хватаю его за грудки. Встряхиваю.

— Ну что? Теперь вам с Вороновой смешно? Отличные у вас приколы, да? Охрененные!

Он зажмуривается. Это не его вина, но он всегда был на стороне этой стервы.

Ищу её глазами. Нахожу. Она стоит невдалеке в окружении десятиклассниц, смеётся.

Феликс вырывается.

— Я сам!

Сжав кулаки, идёт к Лике.

Вновь смотрю на Милу. Матвей продолжает её прятать за собой.

— Яр, успокойся, — сжимает он мои плечи. — Лера сама приняла решение уйти из пансиона. Посмотри вокруг, нет никакого кипиша. Учителя связались с её матерью, та сразу же купила билеты. И один из близнецов должен её встретить.

— А как же я? — вылетает из меня.

— Это ты виноват! — внезапно выпаливает Мила. — Ты же сам разболтал об этом всем!

— Ни хрена! — с рычанием отпихиваю Матвея. Нависаю над лицом девушки: — Кто тебе это сказал?!

— Не знаю… Да все это говорят! Все! — она нервно оглядывается.

— Она права, Яр, — Матвей уже рядом. — Все говорят об этом последние два часа. И непонятно, откуда растут ноги. Инфа такая — Агоев узнал, что Леру в прошлом году изнасиловали. Она остро это переживает. И вообще, немного невменяема после случившегося. Это правда?

Стряхиваю его руку. Рычу что-то нечленораздельное и срываюсь к охранникам. Пусть объяснят мне, где этот сталкер. Его нет — значит, это он увёз Леру.

Оба охранника переглядываются, когда понимают, что я шагаю к ним. А ещё наверняка замечают мой обезумевший взгляд.

— Тебе чего? — спрашивает один из них, походу, старший.

— Почему вы её отпустили с ним, а? — подхожу к старшему вплотную.

— Остынь, Ромео, — второй несильно выкручивает мне руки. — Лера на пути домой, — цедит мне в ухо. — А тебе бы язык твой длинный вырвать.

— Вань, отпусти его. Не марайся, — выплёвывает тот, что стоит передо мной.

Этот Ваня нехотя отпускает. Я поворачиваюсь к нему лицом.

— О Лере узнали не от меня, понятно?! А вы отпустили её с этим быком! — теперь я пру на второго. — Ваш побратим больной на всю голову! Он её обидит! Я это чувствую!

— Серёга — профессионал, — слышу неуверенный голос старшего. — А ты вообще больше не лезь. Дай разобраться взрослым дядям.

Горько усмехаюсь.

— Вы не замотивированы так, как я, чтобы разобраться!

— Агоев! — голос Фролова. — Сюда иди! Ты что там устроил?

Перевожу взгляд на физрука. Но иду не к нему, а к палатке. Я же могу позвонить Лере. У меня есть её номер…

Глава 40

Лера

Телефон садится. Мы в какой-то глуши. Машина задомкрачена. Ваня что-то делает с колесом, я его не вижу. Откинувшись на спинку кресла, прикрываю глаза.

Мне хорошо и плохо одновременно. Но всё же больше хорошо. Почти безмятежно. Я под кайфом. Та последняя таблетка оказалась кстати. Она попалась на глаза, когда я истерично собирала в пансионе вещи, заливаясь слезами. Проглотила её, не задумываясь. Сильнейший антидепрессант. И теперь мой мозг будто бы спит и видит радужные сны, хотя я вроде как бодрствую.

Сама не знаю, зачем еду к Тимуру. У него там свои дела: бокс, Алиса, учёба. Зачем ему я? Но лучше побыть немного у брата, хотя бы несколько дней, чем сразу сдаваться матери.

Телефон в руке вибрирует. Я безучастно смотрю на экран. Яр… Экран гаснет. Телефон разрядился окончательно. И это к лучшему.

Яр очень жестоко со мной обошёлся — это я чётко осознаю. Правда, под таблеткой мне ни горячо, ни холодно от этого. Пофигу. Пусть идёт к чёрту этот Агоев.

Дверь распахивается, в салон заглядывает Ваня.

— Кто-то звонил?

Киваю. Показываю ему телефон с потемневшим экраном.

— Сдох.

— Ясно, — забирает у меня телефон и кладёт в свой карман. — Надо будет зарядить.

Да, наверное, надо.

Хочется пить, тянусь за своей сумкой на заднее сиденье. Ваня перехватывает мои руки, сам достаёт бутылку, откручивает крышку…

— Ты как? — смотрит мне в глаза тяжёлым взглядом.

Бутылку не отдаёт.

— Не знаю… Круто! — показываю ему большой палец вверх и с сарказмом добавляю: — Вот уже почти год моя жизнь просто «супер»! Но это меня карма догоняет. Знаешь ли, я не всегда была правильной.

— А что неправильного ты делала, по-твоему? — заинтересованно спрашивает охранник и поудобнее устраивается на сиденье. — Расскажи.

— Ну-у… — вновь закрываю глаза. — Моя одежда, например. Я всегда стремилась выделяться. И мне было плевать, что выделялась я, подчёркивая свою сексуальность.

— Что ещё?

Его голос, кажется, хрипнет, но я не уверена. Открывать глаза не хочется. Пить перехотелось…

— Я любила пофлиртовать