Куплю тебя. Навсегда - Галина Валентиновна Чередий

Подчиняться его приказам было отдельным кайфом, как и принимать в себе, когда Матвей совершенно дичал, как сейчас. Дрожа от предвкушения я вытянулась на животе рядом с ним, и прогнулась в пояснице по-кошачьи, дразня обоих, пока Волков раздирал зубами упаковку презерватива и раскатывал его.

Нежности не было, Волков всегда вторгался лютым захватчиком, жестким агрессором, а не входил вежливым гостем. Сколько раз уже это у нас было, но все равно шок, который наотмашь бил по моим нервам и беззащитному перед его атакой сознанию. Он только сгребал волосы на моем затылке, заставляя прогнуться на излом, открываясь максимально, вламывался, вгоняя себя сразу до полного контакта наших тел и я сходу уплывала, подхваченная потоком почти болезненно-чрезмерной наполненности, который уносил к совершенно неизбежному взрыву.

— Извергиня ты, Лилька. — выдохнул Волков в мой затылок, навалившись со спины и содрогаясь то и дело, отчего и меня простреливало новыми сладкими спазмами. — В гроб меня вгонишь. Что творишь, зараза ты такая. Связался, называется со скромной девственницей, а оказалось с дикой течной кошкой.

— Это ты меня развратил самым бесстыжим образом. За что боролся, на то и напоролся. — пробормотала я и пошевелилась под ним. — Слезь, пить хочу очень.

— Потерпишь. — буркнул Матвей и стал целовать шею и плечи. — Дай кайфануть по полной. Прям тащусь от того, как ты в себе член вдогонку сжимаешь пока совсем не упадет. Ощущение, будто обцеловываешь в благодарность за доставленное удовольствие.

— Это ещё кто кого благодарить должен! — в шутку возмутилась я, оглянулась через плечо и нарвалась на поцелуй.

— И что же ты хочешь в благодарность за этот раз? — фыркнул Матвей, поддерживая мой тон.

— А на что он потянет?

— Ну-у-у разок-то был такой себе… — включил ехидину Волков. — На коробку Рафаэлок разве что тянет.

— Ты охренел?! — возмутилась, стараясь не расхохотаться, и взбрыкнула под ним, изгоняя из себя окончательно и почти скидывая.

— Ладно, уговорила, на две коробки.

— Ах ты жмотяра! Да этот раз как минимум кольцо с брюликом заслуживает или вообще тачку!

— Садовую?

— Волков, ты гад!

— Колечек с брюликами хочешь, Лиль? Будут. А чтобы тачку получить сначала на курсы вождения пойдешь. — ответил он, наконец поднимаясь с меня. — Но позже, когда всё утрясётся.

— Да не нужны мне твои колечки. Куда мне их носить? И машина тоже. Я рассеянная, мне за руль нель…

— Твою мать! — оборвал меня возглас Матвея и он тут же вскочил на ноги, встав надо мной.

— Что такое? — перевернулась и села, и сразу поняла, что между ног как-то уж очень много влаги. Глянула и увидела кровь на бедрах.

Матвей тоже испачкался и я сильно смутилась.

— Так, Лиль, это я пропахал так сдуру или у тебя эти ваши бабские дни?

— Дни. — ответила, смущаясь ещё сильнее и вскочила с постели. Тут же по ногам прямо потекло. — Вот же черт! Прости! Я все вымою и застираю! Пятен не будет!

И я рванула в ванную, оставляя за собой дорожку из капель. Как же я не посчитала то? Вот же растяпа, вообще мозгов в башке не осталось. Хотя, обычно у меня болеть все и тянуть начинает за несколько часов и поясница немеет, а перед самым началом прям не по детски прикручивает, не ошибешься и не пропустишь признаки. А в этот раз ничего совсем, никаких намеков.

— Вот зараза! — прошипела, выкручивая краны и вдруг осознав, что вообще-то у меня задержка оказывается была в неделю, а я и думать не вспоминала.

Вот же дура, а ещё удивлялась как это у других выходит и какими же придурками нужно быть. А у самой все мозги между ног стекли. Хорошо, что хоть обошлось. Хотя чего переживать, Волков как бы не заводился, а о презервативах не забывал. Вроде бы. Несколько раз, в том числе и в первый, я мало что соображала и точно утверждать не взялась бы. И так то меня оправдывает то, что прежде мне переживать из-за задержек причин не было.

— А это нормально, что из тебя так хлещет? — спросил Волков, распахнув дверь в душевую кабину и встав рядом. Смотрел хмуро и я опять покраснела. — Всегда что ли так?

— Нет, вообще-то. Но не переживай, все отстирается.

— Да похер мне на тряпки, выкинем и все дела. Ты мне скажи может тебя к Валере отвезти? Вдруг я и правда … нажестил. Не болит?

Не болело пока он не спросил. Потянуло внезапно и очень сильно, не смогла скрыть и поморщилась.

— Так, ясно. Моемся, собираемся и едем к Валере. Или его лучше сюда выдернем?

— Да ну глупости, Матвей! Это же всего лишь критические дни, пару таблеток но-шпы выпью, поваляюсь и все будет в норме.

— Уверена?

— Ну конечно!

— Точно?

— Да, Матвей же! — закатила я глаза. — Точно-точно.

— А сколько дней эта байда будет длиться? — все ещё сильно хмурясь и пристально глядя на мои бедра спросил он.

— Обычно три-четыре.

— Охренеть! — вскинул он глаза. — Четыре дня вот так кровища хлестать будет? Да так же и помереть недолго!

— Нет, это первый день так только. И тоже скажешь — хлещет. Будто меня зарезали. — хотя лилось знатно всё же.

— Видал я, Лиля, людей, которых ножом пырнули и с них меньше вытекало. Жесть конечно, эти ваши бабские дела. Мужик первый раз залезет — больно и кровища, рожать — опять через это дело, так ещё и каждый месяц вот такое.

— Вот-вот, поэтому нас надо жалеть, холить и баловать. — сказала я, натягивая улыбку и все ещё не оправившись от смущения.

— Ладно, вылезай из душа, одевайся и пойдем тебя баловать и жалеть.

— Эмммм… тут есть проблема. — сказала и снова щеки заполыхали. Ну чего я такая дура то не предусмотрительная. Столько раз за эти четыре с лишним недели заказывали всякую всячину доставкой и не подумала же ни разу о прокладках. — У меня нет средств гигиены на эти дни и сомневаюсь, что они водятся где-то в твоем доме.

— Каких ещё средств? — обернулся уже