Украденная стать матерью - Ксения Фави
Так что я не убиваюсь, но… Все равно для меня дика позиция Павла. Или просто настолько «глубоки» были наши чувства.
— Ну прости меня, Поль, что еще хочу пожить! Желательно здоровым! И не верю я, что такой человек просто подъехал и утащил первую попавшуюся девушку.
Вывод правильный. Руслан хотел украсть меня, сам признался.
— Но я не причем! Никогда его не видела и понятия не имела, кто он!
Повисает тяжелая пауза. Паша не хочет признавать, что кинул меня в опасности. Но и не уходит. Выглядеть негодяем тоже не в его привычках.
Раньше мне это даже нравилось. Павлик вежлив, никогда не оскорблял меня, не ругал матом. Про физическое насилие молчу, оно было полностью исключено. Мы могли поспорить, психануть. Но всегда это проходило на лайте.
У меня проскакивала мысль о его искусственности. Я видела ее в выражении глаз, оттенке речи. В общем, в мелочах! И в то же время сомневалась — не с жиру ли я бешусь.
— Полин, понимаю, у тебя сейчас навязчивая идея — родить ребенка. Обеспеченный мужчина постарше стал бы лучшим вариантом. Мне всего двадцать пять. Хочется путешествовать, скорее закрыть ипотеку. А не тратиться на памперсы.
Я уже слышала это в загсе. Паша пытался меня убедить, что медицина шагнет вперед, и мы сможем зачать позже. В крайнем случае, тогда будут средства на суррогатную мать-донора. Но я хочу своего ребенка.
— Не вали все в кучу, Паша, — морщусь, — у меня не идея, а рекомендация врача. Не хочу объяснять по десятому кругу. Но с Русланом я была незнакома. И очень расстроилась, когда ты не приехал за мной.
Нам приносят кофе. Не знаю, стоит ли его пить. Сердце и так колотится. И нужно ли вообще продолжать этот разговор? На запуганного, а уж тем более покалеченного Павлик не тянет. Своей цели я достигла — посмотрела ему в глаза. И в них вижу только глухую стену…
— Я тоже расстроен твоим поведением, Поля. Если Атаманов захочет разобраться со мной? Уничтожить?
— Не говори бред!
— Как ты можешь быть уверена, если говоришь, что не знаешь его?!
Хороший вопрос…
— Он не показался мне отмороженным. Да и на тебя ему плевать.
— Ну да, главного он добился — ты за меня не вышла.
Тут не поспоришь. Мы все же нервно глотаем кофе.
— И что будет дальше, Паш?
Спрашиваю как-то по инерции.
— Это нужно спросить у вас с Атамановым. Я одного не пойму, зачем было мутить свадьбу? Купили вещи, оставили везде залог.
Опускаю голову.
— Тоже не понимаю, если ты меня не любишь и не хочешь от меня детей.
К Паше у меня все же есть чувства. Та самая любовь это или нет… Но сейчас мне горько. Слезы выкатываются и падают на столешницу.
— Значит, это из-за того, что я предложил подождать с ребенком, — в голосе жениха опять обвинение, — ты поэтому позвонила Атаманову? Попросила забрать себя? Я сорвался с крючка…
Больше не могу слушать этот бред.
— Если бы у меня было что-то с Русланом, зачем бы я вообще рассматривала тебя?! — злюсь и плачу одновременно. — Запасным аэродромом был бы далеко не он!
— Вот ты и призналась!
Вскакиваю, быстро стираю слезы. Кидаю на стол купюру за кофе. Больше меня здесь ничего не держит. Поговорили начистоту… Полностью откровенно, ничего не скажешь.
Глава 4
На душе очень мерзко. Не знаю, была у Паши защитная реакция, или он правда считает меня такой. Способной на всё, лишь бы выгодно пристроиться. Нет сил об этом размышлять. Куда податься, тоже не знаю.
К маме точно не вариант в таком состоянии. На квартиру Руслана… Мне вдруг становится противно, что я приняла его предложение подумать. От самой себя противно. Как будто это подтверждает слова Павлика. Хотя я просто сбита с толку и очень хочу малыша. Никто не даст гарантии, что воспитывать наследника Атаманова будет раем.
Пока я просто иду по улице прямо. Ноги еле слушаются, меня чуть не сбивает мальчик на самокате. А я иду и иду. Прокручиваю в голове отношения с Пашей, желание стать мамой и безумные события последних дней. Моя жизнь стала сплошным шоком.
Телефон звонит в самом конце улицы. Паша одумался? Смотрю на экран чужого смартфона. Нет, вызов от Руса.
— Да.
Не знаю, услышал ли он. Нет сил ответить громко.
— Полина? Я забрал твои вещи. Ты в квартире?
Прямо сейчас я могу сказать, чтобы он ехал назад. И тоже отправиться к маме. Забыть обо всём… Хотя вряд ли получится. А главное, что останется потом? Руслана я больше не увижу… Почему этот момент так остро колет?!
— Нет, я… Я встречалась с Павлом.
Не реву, но еще не совсем отошла от слез. Шмыгаю носом.
— У тебя все в порядке? — Рус явно услышал.
— Хм… Мы поругались. Я не знаю, что делать, — голос срывается в дрожь.
Атаманов реагирует мгновенно.
— Сядь на летней веранде. Напротив того места, где ты стоишь. Я скоро приеду.
Уже не удивляюсь, что он знает мое местонахождение. Шагаю к открытому кафе. Покупаю бутылку воды. Сажусь за крайний белый столик, вытягиваю ноги и пью с наслаждением.
Больше не хочу ни о чем думать. Выключаю голову и просто смотрю по сторонам. Лето скоро закончится, а пока люди пользуются случаем — за столиками много парочек, в том числе пожилых.
Пройдет ли кто-то со мной через всю жизнь? Будут ли у меня внуки? Хочется вновь пустить слезу от щемящего чувства. Но беру себя в руки, чтоб не предстать перед Атамановым совсем зареванной.
— Ты и правда быстро.
Он стоит напротив моего столика в темных джинсах и белой футболке. Снимает солнечные очки. Небрежно опускает их на стол, а после и сам присаживается напротив.
— Сильно х… плохо поговорили? — он подбирает приличное слово.
А вот я произношу то самое, хотя обычно не ругаюсь.
— Ясно, — комментирует Рус.
Я вздыхаю, допиваю остатки воды.
— У меня полный бардак в голове.
Даю намек, что на разговоры не способна. Атаманов кивает.
— Тогда предлагаю проветриться.
Поднимаю на него глаза.
— Как это?
Мужественное лицо Руса озаряет улыбка. Почти мальчишеская.
— Ну, одета ты подходящим образом — джинсы, майка, курточка. Поедем, прокатимся.
Не верю своим глазам, когда Атаманов подводит меня к мотоциклу.
— А мои вещи? Где они?!
Думала, он
