Край воды - Анастасия Бауэр

Евгений предположил, что буфетчица видела всю очередь, и поэтому, игнорируя приветствия и воздерживаясь от эмоций, сразу перешел к делу:

— Кофе черный. У вас есть бутылка вина?

— На витрине только белое полусладкое. — И в доказательство, что выбор невелик, буфетчица многозначительно показала на радугу безалкогольных соков.

Предвидя, какой будет сумма счета, Евгений прошел мимо нее к стойке кассы, где уже ожидали своей очереди две пары, и какой-то мужчина спрашивал дорогу к бельэтажу. Но тут из-за боковой витрины вышла все та же буфетчица и ринулась вперед, словно чтобы отблагодарить его.

— Евгений Михайлович! — восторженно воскликнула она.

Евгений приветливо кивнул.

— Вижу вы меня уже не вспомните, — продолжала буфетчица, протягивая вино. — Вы протезировали мне нижнюю челюсть в прошлом году. Я всего лишь хочу выразить свою признательность и благодарность. Питаюсь теперь нормально, а не выборочно. И даже могу улыбаться.

Евгений взял бутылку, пожал протянутую руку и сунул в ладонь банковскую карту.

— Я рад, что вы здоровы и что работаете здесь, потому что в вестибюле на входе случилась человеческая пробка, требующая пристального внимания вашего начальства.

— О, нет! Неужели кто-то пострадал?

— Именно.

— Одна из гардеробщиц?

— Нет, ваш любимый доктор, — бросил на ходу Евгений, направляясь к столику, Нине пришлось почти бежать, чтобы не отстать от него. — Мне немедленно нужен штопор и бокал.

— Вы… вы так недовольны этим местом и персоналом, потому что я ощутила себя плохо в давке?

Вместо ответа Евгений поднял руку и отобрал штопор у взъерошенной буфетчицы.

— Я хочу, чтобы мы забыли об смятом плаще. Заметьте, я испытываю живой интерес именно к этому плащу, поскольку на себя мне наплевать.

Нина взяла бокал, сделала глоток и поколебалась.

— Коллектив откажется принимать нашу связь.

— Будем аппелировать к их человечности, — сухо проронил Евгений, пряча в карман банковскую карточку и принимаясь рассматривать театральную программку, чтобы возместить причиненное беспокойство работнице буфета и спутнице.

Буфетчица, понаблюдав за этой чувственной молчаливой сценой, быстро собрала мусор и штопор, после чего ушла за стойку буфета с желанием отгородить столик занавеской.

Лишившись свидетелей, Лужин сразу глянул на Нинель Петровскую. Третий звонок, означающий начало спектакля, уже отзвенел, парочки и шумные компании исчезли и только она, закинув ногу на ногу, сидела одна на пуфе под кофеавтоматом. В свете светильника ее шелковые волосы казались красной кровавой мантией, волнами лежавшей на плечах. Тонкая рука осторожно крутила бокал. Евгению она показалась каким-то неземным видением.

Почувствовав на себе взгляд, она подняла голову и пристально всмотрелась в него, словно пытаясь угадать на что он ради нее способен.

— Ты все равно скоро переедешь, — напомнил он, отпивая из бокала синхронно с ней. — Куда кстати?

— В Африку, похоже, к зулусам, — ответила она, продолжая крутить хрустальную ножку. — По-моему, вы становитесь популярным. И пациенты радуются как дети при встрече. Несколько лет назад мой дядя стал привыкать к подобному обращению и зазведился, конец истории вы помните, по крайней мере, мне так кажется. — Она замолчала, и Евгений больше ничего не сказал, потому что стал к чему-то прислушиваться.

И очень скоро он услышал то, что ожидал: бас артиста, становившийся все громче. Нина не обратила внимания на звук, потому что ощутила приятный жар и легкость от вина.

— Ну вот, кажется, началось! А вино закончилось! — весело объявила она. — Плесните еще!

Для пущей наглядности она поболтала опустевшим бокалом, когда тот сиротливо качнулся, стукнувшись о скатерть.

— Помощь уже идет, — успокоила себя она и, не глядя на Евгения, спросила: — или я должна сама налить?

Ее слова почти заглушил шквал оваций, донесшийся из зала.

— Оставьте бутылку. В антракт закажем еще, — пояснил Евгений, вставая.

Нина подалась вперед, слушая аплодисменты, и уставилась на него с нескрываемым восхищением и веселым недоверием.

— Так мы всерьез идем слушать оперу?

Она хотела сказать что-то еще, но Евгений уже направился к лестнице, а буфетчица, постепенно покрывавшаяся румянцем, отвернулась, безуспешно пытаясь скрыть улыбку.

Передвигаясь под руку с Лужиным в глубине заполненного людьми зала, Нина посмотрела, как певица в костюме испанки медленно плывет вдоль сцены, и повернулась к артистке с веером, чья очередь была следующей.

— Неужели места в центре ряда? — криво улыбнулась она, обозревая желтые и белые стразы, приделанные к блестящему вееру певицы, и падающее свободными складками платье из алого бархата, в который были наряжены все артистки на сцене. — Вы прилично потратились и теперь ведете себя словно кот весной!

— Напомню, я хотел произвести хорошее впечатление. Кроме того, без котов на свете было бы совсем одиноко, верно, Нинель Алексеевна? — шепнул Евгений оборачиваясь к спутнице, которая с трудом пробиралась по ряду следом за ним.

— Вы правы, — рассеяно отозвалась Нина.

Сегодня утром она призналась Сереже и Свете, что между ней и сослуживцем завязалась дружба (что, конечно, было чистой правдой) и она сходит с Евгением Михайловичем в театр в надежде узнать его получше. Реакция друзей оказалась крайне обескураживающей. Они заявили, что не считают нужным вмешиваться, но, вероятно, имеют право дать совет перестать смотреть на белые водовороты тел, увенчанные колпаками у себя на работе, и начать хоть с кем-нибудь встречаться.

И теперь друзья тоже посвящены в ее секрет! Да и на работе в списке на заместителя для Иннокентия Петровича с самого начала было имя Евгения Лужина, по настоятельному требованию впавшей в панику Нины, Кеша его вычеркнул. Три дня назад по клинике поползли слухи, что между начальницей и врачом- стоматологом какая-то интрига, но парочка скрывается (что тоже было правдой). Нина с восторгом бы согласилась, что предоставить Лужину быть заместителем — это лучший способ выразить доверие и признательность. Одновременно она была уверенна, что как только решиться на этот шаг, за ней сразу потянется вонючий шлейф из грязных сплетен. Тема того, как стремительно взлететь по карьерной лестнице впав в милость к начальнице всегда была и будет жаркой.

Но сегодня Нина благодарила себя за рискованный поступок.

— Пожалуйста, садитесь сюда, — шепнул ей Евгений и, наклонившись опустил сложенные сидушки. Соседи по ряду неохотно съежились от перспективы ждать пока она просочиться по узкому проходу и усядется, но Нина ничуть не смущалась. Вино уже вовсю действовало, снимая напряжение, и она испытывала особенную радость при мысли о том, что для нее выбрали центральные места.

Нина с сияющей улыбкой извинилась за то, что запнулась о чье-то колено, сняла сумку с плеча и облегченно плюхнулась в кресло.

— Евгений Михайлович, — с нежностью прошептала она, — когда мы с вами станем разговаривать в следующий раз, вы уже будете оглушенным.

— В лучшем случае, — шепнул он,