Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер

Сев на стул, она поджимает под себя ногу и снимает резинку, позволяя волосам рассыпаться по плечам.

– Честно? С самого начала. Правда тогда у нас все было немного по-другому. А потом… Да ты сама видишь, что стало. Я видела Зейна в разных состояниях, и каждый раз это ломало меня снова и снова. Как-то он опоздал на мой день рождения, пришел бледный и потный, сказал, что приболел. Оказалось, что его задели ножом в драке, а швы наложили парни. Не медики, Энди, а бутылка виски и знакомый ветеринар – вот их врачи.

Улыбка Рины больше похожа на маску. Она берет бутылку, и я только сейчас замечаю, как трясутся ее руки.

– С каждым разом я все дальше и быстрее бегу от Зейна, но каждый раз я вижу впереди его спину, потому что я бегу от него, но в итоге – за ним. Понимаешь? Это замкнутый круг. У нас больная любовь, она настолько уродлива, что я никогда и никому не пожелаю чувствовать подобное. Сегодня вы с Кэмом напомнили мне нас с Зейном в начале пути. Я люблю Кэма, он отличный парень, но то, в чем они варятся, засасывает их все сильнее.

– Кэм хочет завязать. Если бы не Майк, то он давно бы уже покончил с этим.

В ответ Рина смеется, будто я выдала отличную шутку.

– Майк, Блэйк, Феликс – у Кэма всегда будет сотня причин, чтобы остаться в деле. Они глубоко увязли, Энди, и уже не умеют жить по-другому, не могут без риска. Ты еще вспомнишь мои слова, когда Кэм в очередной раз попросит тебя подождать еще немного, потому что все вот-вот закончится.

– Тогда почему ты здесь? Не пойми меня неправильно, но если ты все это знаешь, зачем возвращаешься?

– Потому что я не могу без Зейна, но и с ним быть тоже не могу. Он увяз в этом и утянул меня за собой. Я возвращаюсь, потому что люблю его. Но порой для того, чтобы быть вместе, недостаточно просто любить, Энди. Это я поняла, только познакомившись с Зейном.

Не знаю, сколько джин-тоника я уже выпила, но алкоголь не подействовал ни на секунду. Мы с Сабриной решаем немного прибраться, но в итоге она сдается первая, бросив эту затею на половине. Я хожу по квартире будто в каком-то трансе и даже не могу сказать, делала ли я что-то или просто стояла.

Я отправляюсь в душ, чтобы смыть с себя сегодняшний вечер. И только под горячими струями воды я наконец позволяю себе разрыдаться – и не так, как девушки делают это в кино, нет. Я рыдаю некрасиво, захлебываясь и скривив лицо. Пытаю себя слезами и тяжелыми резкими вздохами до тех пор, пока легкие и ребра не начинают болеть, но легче не становится.

Выйдя из душа, надеваю футболку и спортивные штаны, которые дал мне Кэм, и на несколько секунд чувствую себя в безопасности, потому что меня окутывает аромат его парфюма, исходящий от вещей. Я даже не удосуживаюсь вытереть волосы полотенцем и позволяю воде стекать по ним и капать под воротник футболки.

Сегодня я была слишком груба с Кэмом, но только потому, что не знаю, как вести себя, когда человек, которого ты любишь, идет на риск. Если бы он вышел за порог дома, не поговорив с Феликсом, боюсь, что его сердце в данную минуту уже бы не билось.

Сегодня меня настолько ослепили переживания за Кэма, что я и не подумала о том, что творится у него внутри. И от этого просыпается злость на саму себя. Чертова эгоистка.

Немного успокоившись, с ногами забираюсь на подоконник и упираюсь лбом в прохладное стекло. В ушах стоят вой полицейской сирены, гул, голоса, вопросы, которые задавали мне люди в форме. А потом мои воспоминания снова переносят меня на парковку. Огромная жирная полоса, из которой сочится почти что черная кровь. Стеклянные карие глаза. Кровь на моих руках. Кровь в раковине, стекающая с моих рук. Кровь на куртке Кэмерона. К горлу подступает тошнота.

Я снова и снова приказываю разуму забыть это, но ничего не помогает, и я продолжаю мучить себя этими воспоминаниями и борьбой с ними.

Не знаю, сколько времени я уже так сижу, когда раздается стук в дверь.

– Можно? – доносится тихий голос Кэма.

– Это твоя комната, – пожав плечами, поворачиваюсь, опуская босые ступни с подоконника. – Так что мог и не спрашивать разрешения.

Прикрыв дверь, он подходит ближе, и на его бледное лицо падает свет луны, оттеняя острые скулы. Под глазами лежат тени: Кэм вымотан морально и физически.

– Я была неправа, – тихо говорю я, опустив ресницы. – Майк был твоим другом, и если бы что-то подобное произошло с Джин, я поступила бы так же. Но я не могу избавиться от переживаний здесь, – прикладываю ладонь к груди, – не могу не думать об этом. Я знаю, что повела себя как сумасшедшая с этой истерикой.

Кэмерон продолжает молча смотреть на меня, и эта тишина пробуждает во мне панику.

– Кэм? Если ты сейчас включишь режим «тебе будет лучше без меня, потому что со мной слишком опасно», то я тебя ударю. Снова. Я буду твоей кошмарной девушкой-истеричкой.

Усмехнувшись, он качает головой.

– Немного поздновато для этого режима. Я вроде как обесчестил тебя недавно и планировал сделать это еще несколько раз, прежде чем исчезнуть, сказав, что обязательно перезвоню.

Внешне он спокоен и даже пытается шутить, и от этого у меня разбивается сердце. Кэмерон подходит еще ближе и, разведя мои колени, устраивается между моих ног. Взяв мои руки в свои, он подносит к губам мои раскрытые ладони и оставляет на каждой по нежному поцелую, а затем прижимает наши сплетенные пальцы к своей груди.

– Прости меня, Банни, – едва слышно произносит он. – За все это. Я ненавижу себя за то, что тебе пришлось перенести сегодня.

Склонившись ближе, он прикасается губами к моему виску, затем оставляет невесомые поцелуи на прикрытых веках, щеках, подбородке.

– Хочешь, раскрою один секрет? Сегодня мне было чертовски страшно, Энди. Но страшно не за себя, а за тебя. Думаю, именно это и спасло меня. Спасает до сих пор. Страх за тебя, за твою безопасность делает меня сильнее, чем когда-либо. В общем, хочу сказать, что мысли о тебе не дают мне саморазрушаться после всего, что произошло сегодня. Я обещал себе, что рядом со мной ты