Поцелуй злодея - Рина Кент

— Мой кузен, Николай, — Гарет толкает меня, заставляя отпустить его, и бросает на меня умоляющий взгляд. — Пожалуйста, уходите, сэр.

Черт. Мне нравится, когда он так меня называет.

— Сэр? — Николай, тот еще петух, но, по крайней мере, кузен, усмехается. — Какого хрена ты называешь его «сэр»?

— Он мой профессор. Кейден Локвуд, — Гарет мельком смотрит на меня, прежде чем подойти к своему кузену.

Я бросаю на Николая презрительный взгляд за то, что он испортил нам момент, и бегло смотрю на Гарета.

— Мы еще не закончили, Карсон. Я жду тебя в своем кабинете завтра утром.

Вместо того чтобы уйти, я остаюсь стоять за углом, скрестив руки на груди, и прислушиваюсь. Хоть я их не вижу, я хочу убедиться, что с Гаретом все в порядке.

Никто из членов его семьи не знает о его сексуальной ориентации, и я знаю, как он был напуган тем, что стал геем. Сейчас он чувствует себя более комфортно, но я не уверен, что этого достаточно, чтобы признаться в этом открыто.

— Какого хрена твой профессор прижимал тебя в углу переулка?

Николай задает совершенно очевидный вопрос.

Гарет, к его чести, отвечает в той мягкой, уступчивой манере, в которой он обычно общается с другими.

— У нас… возникли небольшие разногласия.

— И он не смог решить их в аудитории, как все остальные профессора? — еще один хороший вопрос.

— Я… э-э-э… сделал кое-что за пределами юридической школы, и он разозлился.

— Это все равно не дает ему права нападать на тебя. Хочешь, чтобы я, Джер и Килл добавили его в список пропавших без вести?

— Нет, нет. В этом нет необходимости. Я сам разберусь с этой ситуацией.

— Не похоже, что у тебя это хорошо получается. Килл и я разукрасим этого ублюдка.

— Нико, нет. Не… говори Киллу. Никому не говори о том, что ты только что видел.

Хм. Он кажется расстроенным.

Честно говоря, мне все равно, примет он свою ориентацию или нет, лишь бы он принял меня, но неужели его опасения были настолько серьезными?

— Почему не…? Блять, — говорит Николай. — Это тот мужчина, о котором ты мне рассказывал в прошлый раз? Единственный, кто тебя привлекает?

Мои брови приподнимаются.

Он говорил обо мне со своим кузеном? И сказал, что я единственный, кто его привлекает?

Должен ли я при этом чувствовать трепет в груди?

— Н-нет, — говорит Гарет таким милым голоском.

— Ты начал заикаться. А ты никогда не заикаешься.

— Просто забудь об этом. С каких пор ты стал таким проницательным?

— С этого момента. Это он, я прав?

— Нет, — говорит он с большей уверенностью, чем нужно.

— В таком случае, полагаю, я могу обсудить это с Киллом и Джером и выяснить, правда это или ложь.

— Николай!

— Или ты можешь просто сказать мне.

— Отлично! Это он.

Моя грудь расширяется, и я улыбаюсь, как идиот, стоя на улице.

— Профессор, который гораздо старше тебя, да? — говорит Николай дразнящим голосом. — Ты более авантюрный, чем я думал, кузен. Я действительно впечатлен.

— Ничего серьезного, так что никому не говори.

Моя улыбка спадает.

Ничего серьезного? Он был на грани убийства только потому, что я ему не ответил, и ничего серьезного?

Я понимаю, что он притворяется, но сейчас это уже начинает надоедать.

Я слышу, как они зашевелились, и отхожу подальше, чтобы меня не обнаружили.

Но все, о чем я могу думать, – это боль в груди, потому что маленький монстр, который уже несколько месяцев вскрывает мою кожу, сказал, что между нами нет ничего серьезного.

Глава 27

Гарет

Подозревать – или знать – что у меня есть чувства к моему ворчливому придурку-профессору, с которым я познакомился при самых неблагоприятных обстоятельствах, было весьма интересным опытом.

Но не самым лучшим, по словам Кейдена, который был подвергнут воздействию того, что он называет «чрезмерной снисходительностью».

Прошло около двух недель с тех пор, как я пришел к этому осознанию, и это как бы изменило химический состав моего мозга.

У меня были только одни настоящие отношения – с Харпер. Помимо нее, у меня были только мимолетные и бессмысленные интрижки, и даже с Харпер я был недолго. Да, я приводил домой пару подружек, но я только с ними трахался

И я, определенно, понятия не имею, как быть в отношениях с мужчиной.

С мужчиной постарше.

Как бы с другим поколением, на самом деле. Он определенно более зрелый, чем кто-либо, с кем я встречался. И более зрелый, чем я, если быть предельно честным.

Но его возраст меня никогда особо не беспокоил. На самом деле, думаю, меня изначально привлекла его властная личность. И хотя я никогда не признаюсь в этом вслух, но то, как он мной командует, делает со мной странные вещи.

Факт остается фактом: он совершенно не похож ни на кого из тех, с кем я сталкивался раньше. Поэтому я позвонил родителям и дедушке.

Папа говорит, что его язык любви – поступки, и это правда. Он часто делает что-то для мамы еще до того, как она об этом попросит.

Мама говорит, что это слова одобрения и прикосновения, которые… думаю, нет.

Я понятия не имею, что ему сказать, и чувствую себя неловко, прикасаясь к нему по собственной воле. Если мы не занимаемся сексом, я не знаю, куда мне деть свои руки. И он не девушка, поэтому не уверен, смогу ли я все время обнимать его за талию, как мне действительно хочется.

Странно, но я часто, не моргнув и глазом, говорил девушкам то, что они хотели слышать. Восхвалял их внешность, тело, запах. Для меня это было слишком естественно, но с ним… сложно.

Нет, не сложно.

Неловко? Не знаю, возможно, потому что он первый человек, о ком я так сильно забочусь, поэтому я не хочу все испортить.

И не уверен, что можно вслух хвалить внешность мужчины, даже если вы трахаетесь. Он знает, что я одержим его запахом, и не против, когда я зарываюсь лицом в его шею, но не уверен, смогу ли дальше продолжать в том же духе.

В любом случае, от слов мамы толку было мало.

Поэтому я спросил своего нового друга – Ви с Reddit.

СЛИШКОМ КРАСИВ