Танец нашего секрета - Алина Цебро

— Мои чувства тебя не касаются. А вот то, что ты мне дашь взамен — очень даже.

На другом конце слышится вздох. Потом шелест. Скорее всего, он перебирает пачку налички. Если предложит деньги, я потеряю к нему последнее уважение.

— Просто так не поможешь?

— Помогу. Но ты расскажешь мне всё. Кто сейчас у власти, если Лив похитили? Ты? Или кто-то другой?

— Расскажу, как только ты передашь мне Оливию.

Звонок я обрываю сам, вешая трубку. Лукас любит её. Это слышно даже сквозь молчание. За три года он, видимо, стал для неё тем, кем я никогда не мог быть в силу наших положений. И странно — я не ревную. Не потому, что перестал любит. А потому что потерял право.

Она его жена. Три года прошло. Я не в том положении, чтобы требовать.

Телефон пикает. Сообщение от Блейна:

Лес, вот координаты. Отследил по телефону наёмника, который похитил её. Нужно ли копать заказчика?

Да.

Смотрю на точку на карте. Близко. Слишком близко. Или дом. Или могила.

Ни то, ни другое меня не устраивает.

Челюсть сжимается. Ненавидеть её — одно. Узнать, что она мертва — совсем другое. Я уже потерял всех, кто имел значение. Если она умрёт, не почувствую облегчения. Не почувствую ничего. Потому что внутри останется только пустота.

Я не убийца. Но в эту секунду готов разорвать кого угодно на куски за неё.

Помню, как она воткнула нож в того мужчину, который мог поднять тревогу, когда мы бежали из допросной. Без колебаний. Без криков. Даже не прицеливаясь, просто замахнулась… и бац. Я не испугался. Не отвратился. Наоборот — понял, что смотрю на единственного человека, который ради меня пойдёт сквозь ад. И это меня напугало. Не её поступок. А то, что я не почувствовал его неправильным.

Голова говорит: это безумие. Тело говорит: это и есть правда.

Она — самое настоящее, что у меня было. Даже в своей сломанности. Даже в своём бешенстве. Даже когда ненавидит меня больше всего на свете.

Глава 11 "Держись"

Гоню на пределе своих сил и сил машины. Светофоры игнорирую, потому что машины почти не мешают, а значит, не надо тормозить. В голове только одно: страх. Не тот, что заставляет дрожать. А липкий, глухой, животный — страх, что она уже мертва. И я не могу с ним справиться, никак не могу.

Иногда нужен удар, чтобы понять: ненависть режет. Но любовь — она не режет. Она выдирает кусок изнутри и не даёт зажить. И с каждым разом мне всё больнее и больнее.

Пусть всё идёт к чёрту. Я должен успеть.

На экране вижу точку. Двигается по лесу, замирает у опушки. Из-за деревьев выскакивает девушка. Короткие, грязные волосы, босиком. Бежит, не оглядываясь, будто за ней сама смерть. Не видит меня. Не видит ничего. И она очень сильно напугана, но сражается, видно сразу.

А потом — он. Парень выбегает из тени. Замахивается камнем и бьёт. В висок.

Блядь. Нет. Нет. Нет.

Оливия поворачивается — и падает. Он бьёт снова.

Почему я всё ещё в машине?

Фары вспыхивают, заливают поляну светом.

Она лежит на земле. Он отшатывается, ухмыляется. Лицо в крови, но улыбка — целая. Злобная. Самоуверенная.

— Приехал спасать свою принцесску?

Я знаю Оливию и теперь понимаю. Знаю, как легко убивать, когда хочешь, чтобы боль не прошла никогда. Каждый, абсолютно каждый убитый высечен в её сознании, чтобы она не говорила. Люди — падальщики. Мы все думаем, что вседозволенность возвышает. Но на деле, в минуты как сейчас, никаких королей нет, так же, как и никаких героев. Только грязь, в которой мы плаваем.

Но этот ублюдок? Он мне нужен живым. Хотя я готов уже сейчас вспоминать его глаза всю жизнь, если вдруг они потеряют какую-либо живую искру внутри. Хочу увидеть их стеклянными, холодными… Лишь за то, что он посмел тронуть рыжую.

Хорошо, что я умею держать себя в руках. Плохо, что при виде неё — всё рушится.

— Она не принцесса.

Шагаю вперёд. В кармане нащупываю пистолет. Стрелять не умею, но драться научился. Главное, чтобы у него не было оружия.

Он кидается первым.

Я реагирую очень быстро. Вырываю пистолет, бью дулом по черепу. Раз. Два. Три. Пока он не перестаёт шевелиться.

— Она, блядь, королева. И никакой вшивый наёмник не вышибет это из неё.

Бегу к ней.

— Эй, малышка. Слышишь меня?

Пальцы нащупывают пульс на шее. Есть. Но слабый. Почти ниточка. Снова липкий страх за жизнь, я готов в неё вложить остатки своей, если придётся, лишь бы оставить в живых.

Но сейчас она не умрёт. Нет. Только не сейчас.

Подхватываю её на руки. Тело лёгкое. Слишком. Крови очень и очень много.

— Держись. Пожалуйста. Кого мне ненавидеть, если ты сдохнешь? Давай, Лив. Давай.

Аккуратно укладываю на заднее сиденье. Достаю телефон. Возвращаюсь к парню. Проверяю пульс. Жив. Ударяю ещё раз — для надёжности.

— Алло?

— Координаты скину. Тут тело лежит парня. Не сдох. Забери его и в подвал к нам.

— Ни фига себе похавал. Еду.

Прыгаю за руль. Звоню Блейну.

— Нашёл?

— Вызывай нашего врача домой, в больницу точно отвести не смогу, сразу засветимся. Сейчас её надо скрыть.

— Понял. Она в каком состоянии?

— Крови много потеряла. Думаю, сотрясение. И обморожение, скорее всего. Пусть он захватит с собой всё для переливания крови. У нас с ней одна группа.

Блейн молча вздыхает, и говорит короткое «ОК»

Молчу. Смотрю на дорогу, не отводя взгляд. Боюсь, что если отведу, посмотрев на Лив, то увижу, как она умирает.

Держись, Оливия. Ещё немного. Ещё пару минут.

Глава 12

Дико извиняюсь, я снова заболела. Ох, это время года. Мозг не врубался совершенно ни во что. Не хотела писать не качественно. Глава — небольшая, но я решила закончить повествование от лица одержимого Райана, чтобы завтра иметь возможность выложить больше от лица нашей психички Лив. Так что, спасибо за ожидание, огромное. Врываюсь обратно.

Райан

Я вхожу в дом не останавливаясь. В прихожей выстроилась очередь. Люди стоят молча, как на похоронах, хотя на лицах не скорбь, а напряжённое ожидание. Как будто ждут начала спектакля. Адского спектакля.

Раньше здесь пахло домом: тёплыми булочками, которые считала своим долгом приготовить Джули, воском свечей, мёдом и мускусом благовоний, которые она расставляла по полкам каждое утро. Зачем? Не знаю до