Няня для босса, или Папа строгого режима - Алекс Скай
На улице меня встретил прохладный вечер и тот самый пушистый пёс, сидевший у охраны с видом постоянного сотрудника. Охранник сказал, что хозяева уже нашлись и скоро заберут беглеца.
— Видишь, — сказала я собаке, — у всех сегодня испытательный срок.
Дома, уже в своей маленькой кухне, где кружки стояли как хотели, а стул у окна был завален шарфом, я развернула листок Марка.
На нём крупными печатными буквами было написано:
“ОПЕРАЦИЯ: ПАПА СТРОГОГО РЕЖИМА”.
Ниже — три пункта.
Научить папу смеяться не только случайно.
Проверить, умеет ли папа говорить “да” без совещания.
Не дать Вере уйти через две недели.
Под списком была подпись Аси кривыми буквами:
“Я СОГЛАСНА”.
И маленький рисунок Семёна-динозавра с флажком.
Я долго смотрела на этот листок.
Потом аккуратно положила его рядом с расписанием Романа Ветрова.
Два документа одного дома.
В одном было написано, когда детям есть, учиться, гулять и ложиться спать.
В другом — как спасти папу от него самого.
И, кажется, меня только что официально назначили главной по невозможному.
Завтрак по уставу
На следующее утро я пришла к дому Ветровых в семь сорок две.
Без собаки.
Без мокрого подола.
И с папкой, в которой лежали два документа: официальный распечатанный график Романа Андреевича и неофициальная операция Марка с Асей под названием “Папа строгого режима”.
Сказать, что второй документ нравился мне больше, — значит ничего не сказать. Первый был длинный, ровный и пах контролем даже через бумагу. Второй был написан печатными буквами, украшен Семёном-динозавром с флажком и обладал такой силой семейного отчаяния, что я всю дорогу в такси смотрела на него и думала: “Вера, ты снова влезла туда, где нормальные люди сначала читают условия, а потом убегают”.
Я не убежала.
Во-первых, мне нужна была работа.
Во-вторых, Ася вчера спросила, приду ли я снова, таким голосом, будто от этого зависел не мой испытательный срок, а судьба всей цивилизации подушечных замков.
В-третьих, Роман Ветров сказал “спасибо за смех”.
И вот это было особенно опасно.
Мужчинам вообще нельзя говорить такие фразы женщинам, которые привыкли спасаться юмором. Сразу хочется проверить, вдруг под строгим костюмом у них правда есть что-то живое, а это уже территория с предупреждающими табличками, забором и надписью: “Не входить без каски и здравого смысла”.
У меня, к сожалению, была только папка.
Охранник у ворот узнал меня и улыбнулся.
— Сегодня без сопровождения? — спросил он.
— Если вы про вчерашнюю собаку, она решила не продолжать карьеру в частном секторе.
— Её забрали хозяева. Хорошая была собака.
— Отличная. Почти прошла собеседование лучше меня.
— Вас же взяли.
— На испытательный срок. У собаки, возможно, был бы бессрочный контракт.
Охранник усмехнулся и открыл калитку.
Я вошла на территорию, и дом снова встретил меня своей безупречной красотой. Утренний свет лежал на окнах ровно, газон блестел после полива, кусты стояли по стойке смирно. Где-то наверху, за одним из окон, мелькнула детская фигурка. Потом занавеска быстро качнулась.
Ася.
Я помахала.
Занавеска качнулась ещё раз, уже радостнее.
В холле меня встретила Инга Павловна. Сегодня на ней был тёмно-синий костюм, аккуратная брошь и выражение лица, которое сообщало: “Вчера мы выжили, но это не повод расслабляться”.
— Доброе утро, Вера Соколова, — сказала она.
— Доброе утро, Инга Павловна. Я пришла вовремя, без животных и с уважением к овсянке.
— Сегодня на завтрак не овсянка.
— Уже хорошая новость.
Она прищурилась.
— На завтрак планировались сырники, йогурт, фрукты и чай.
Я медленно сняла пальто.
— Планировались?
— Вы сказали это так, будто уже собираетесь внести изменения.
Я улыбнулась как можно невиннее.
— Я? Никогда без согласования.
Инга Павловна посмотрела на мою сумку.
— Что у вас там?
— Рабочие материалы.
— Какие?
— Бумага, ручка, чувство меры.
Она явно не поверила последнему пункту, но пропустила меня.
Дети уже были на кухне. Точнее, Марк сидел за столом с книгой и делал вид, что не ждёт меня, а Ася стояла на стуле у окна, прижав нос к стеклу, хотя при виде Инги Павловны тут же спрыгнула и сложила руки перед собой.
— Я не стояла на стуле, — сообщила она.
— А что делала? — спросила я.
— Проверяла высоту утра.
Марк не поднял глаз от книги.
— Утро выше вчерашнего примерно на одну Веру.
— Очень научное наблюдение, — сказала я.
Ася подбежала ко мне.
— Ты принесла план?
Я едва не выдала себя, но вовремя вспомнила, что на кухне стоит Инга Павловна, а у домов Ветровых, вероятно, даже сахарница умеет докладывать о нарушениях.
— Я принесла хорошее настроение, — сказала я.
Марк наконец поднял взгляд.
— Это не то же самое.
— Смотря как применять.
Инга Павловна открыла холодильник и достала контейнеры с фруктами.
— Завтрак через десять минут. Вера Соколова, если вы хотите ознакомиться с утренней последовательностью действий…
— Хочу участвовать.
— В чём?
— В завтраке.
— Завтрак готовит кухонный персонал.
— А настроение кто готовит?
Инга Павловна медленно закрыла холодильник.
— Настроение не входит в обязанности персонала.
— Вот именно поэтому я здесь.
Марк прикрыл книгу, и по его лицу стало ясно: сейчас будет интереснее, чем обычно. Ася уже сияла так, будто услышала секретный пароль к запрещённой комнате с конфетти.
— Роман Андреевич не одобряет хаос на кухне, — предупредила Инга Павловна.
— Я тоже. Хаос без цели — это непрофессионально. У нас будет организованное лёгкое утро.
— Лёгкое утро?
— Да. Когда никто не начинает день с ощущения, что его уже поставили в строй.
Инга Павловна была женщиной сильной. Она выдержала собаку, господина Строгоносова, подушечный замок и моё вчерашнее мнение о свободном времени. Но словосочетание “организованное лёгкое утро” заставило её заметно напрячься.
— У нас есть расписание.
— У нас есть десять минут до завтрака и двое детей, которые уже проснулись. Это разные вещи.
Я достала из сумки маленький блок цветных стикеров.
Ася ахнула.
— Они яркие!
— Они законные? — спросил Марк.
— Почти. Если нас поймают, будем утверждать, что это образовательная методика.
— А что мы делаем? — Ася подпрыгнула.
— Игру.
Инга Павловна сказала:
— Перед завтраком дети должны умыться, переодеться
