Капкан паучьей лилии - Лили Крайн

— Понимаю, что это сложно. — Альв хмыкнул. — Но ответ мне нужен уже вечером, в крайнем случае — завтра утром. Я не прошу тебя ехать со мной сразу, так как мне в любом случае придётся заняться поисками нового участника группы, но я должен знать: следует искать одновременно и менеджера?

Патрик снова кивнул, через силу. Он прекрасно всё понимал, но слишком многое поставлено на кон. Стоит ему брать с собой семью? Отрывать детей от друзей и школы, просить Кэтрин целиком изменить свою жизнь? Он не сомневался, что подобная новость не приведёт жену в восторг, велика вероятность новых скандалов. Скорее всего, она даже выдвинет ему очередной ультиматум. Единственный, о ком он практически не волновался, так это Сонни. Конечно, у того появились новые проблемы, о которых он не хочет говорить, но ведь есть Рэд. А Рэд всегда поможет Сонни, даже если они будут в ссоре. Основная загвоздка крылась именно в домашних. И что же ему выбрать? Семью или свободу?

Глухо застонав от бессилия, Патрик всё же заказал новую порцию виски, а Альв только довольно усмехнулся. Казалось, режиссёр уже знал, каким будет ответ, потому и принялся расписывать все прелести их будущего сотрудничества.

* * *

— Иногда мне кажется, что всё в моей жизни идёт неправильно, не так всё должно было сложиться, будто с момента пробуждения я играю одну из ролей. Но понял я это относительно недавно. Раньше всё казалось нормальным, правильным, размеренным, а потом события закрутились с такой скоростью, что с трудом удавалось успеть даже понять происходящее. И теперь я не знаю, какая из двух реальностей настоящая.

Вот он и докатился. Распустил тут сопли, намешал сравнений, сам запутался в том, что сказал. А ведь Сонни даже и не думал, чем обернётся этот разговор. Когда большая кнопка у двери загорелась зелёным, он поднялся с кресла и прошёл в комнату напротив. Затем поздоровался, обогнул диван и присел на самый его край, принимая уже привычную позу: ноги шире плеч, локти упираются в бёдра, руки сцеплены в замок перед собой.

«Как ваши дела с нашего последнего сеанса?» — доктор Флорес не улыбался, это был лишь намёк на улыбку, благодушную такую, чтобы настроить пациента на позитивный лад. А вот сам вопрос порядком уже надоел Сонни, так и подмывало ответить грубостью. Но как так вышло, что привычное начало беседы перешло в откровения? Сонни припоминал: ещё на самом первом сеансе доктор пообещал ему, что поможет решить проблемы и понять чувства, но основную работу должен выполнить он сам. Он тогда и не думал, что всё действительно так и произойдёт. Слово за слово, Флорес цеплялся, проникал в самую суть и заставлял Сонни тянуть эту истину наружу.

— Всё из-за этого проклятого предсказания. — Он усмехнулся, покачал головой и продолжил: — Вы, наверное, считаете, что я себя накручиваю? Моя подруга именно так и считает. Она говорит, я слишком близко принял к сердцу слова гадалок, мол нет в этом ничего особенного. Как это может быть чем-то логичным, объяснимым, когда вокруг столько совпадений?

— Вас смущает тот факт, что она отказывается принять ваше мнение?

— Нет. Меня раздражает, что она скрывает детали, те самые совпадения, хотя знает, что они имеют место быть. Вот скажите, зачем?

— Зависит от её характера, — уклонился от прямого объяснения Флорес. — Люди могут поступать по-разному по причине личных убеждений.

Сонни отмахнулся от этих слов, откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

— Она говорит, что делала это, чтобы я не накручивал себя сильнее, якобы пыталась защитить и оградить от нюансов, способных вывести меня из равновесия.

На этой фразе Флорес едва слышно хмыкнул и впервые за весь сеанс что-то черкнул в блокноте, тут же его закрыв. Сонни его движений не заметил.

— Но хуже всего, она отказывается это признать.

— Что именно признать? — Флорес мгновенно напрягся, в очередной раз за всё время их общения приготовившись к прорыву.

— Что это правда, — тихо выдохнул Сонни.

— Что вы считаете правдой?

Но Сонни пошёл на попятную: поджал губы, снова уселся в излюбленную позу и склонил голову. У Флореса бывали пациенты в разы сложнее, чем этот Хейтс, но никто не обладал таким же ослиным упрямством. Знавал Давид таких, моральных мазохистов, самих себе выдумывающих несуществующие проблемы, а от реальных ограждающихся стеной. Нужно было поставить вопрос иначе.

— Сонни, вы считаете, что предсказания реальны?

— Как они могут быть нереальным?

Вот опять. Он снова переносит решение вопроса на кого-то другого, будто этот некто скажет ему правду, потому что сам её принять не в силах. Ему проще действовать и воспринимать ситуации с чужой подачи, будто собственных мыслей или решений не существует. Кажется Флорес несколько ошибся насчёт этой таинственной подруги, быть может, причины, из-за которых она так упорно убеждает Сонни в обратном, вовсе не касаются личной выгоды. По крайней мере, дело не только в этом.

— Мне интересно услышать ваше мнение.

— Я не знаю, — застонал Сонни, накрыл голову руками, упорно пытаясь спрятаться от неприятного разговора.

— Опустим пока эту деталь, — ровным тоном произнёс Флорес, понимая, что не стоит давить слишком сильно. — Расскажите мне, в какой конкретно момент образ жизни, который вели последние десять лет, показался вам чужим?

— Две с половиной недели назад, — мгновенно отозвался Сонии. — В то самое утро.

Ну наконец-то! Конечно, в уточнениях это событие не нуждалось, ведь они столько раз обсуждали эту тему. Флорес мысленно похвалил себя, но было пока рано успокаиваться и венчать голову лаврами превосходного психолога.

— Что именно в то утро заставило вас так подумать?

Секунда тишины, другая… Спустя минуту Сонни зашевелился, прикусил нижнюю губу, ему хотелось сказать уже привычную отмазку «Не знаю», но вместо этого вырвалось:

— Потому что она ушла. Её уход.

— Вы были расстроены из-за невозможности обсудить произошедшее?

— Нет, — глухо.

— Тогда почему уход подруги навёл вас на мысль о неправильности вашего образа жизни?

— Потому что всё должно было быть иначе.

— А как именно всё должно было быть?

Тут Сонни не выдержал, опустил руки вниз, поднял голову, глядя пристально на Флореса. Тот уже подумал, что опять услышит очередное оправдание, и пациент снова увернётся от ответственности.

— Я хотел, чтобы она осталась со мной.

— Почему вы этого хотели?

В этот момент — в принципе как и на каждом сеансе с данным пациентом — Флорес ощущал