Клянусь ненавидеть - Саша Кей
Вчера я себя, конечно, накрутила, а Архипов еще и бензинчику плеснул.
Я же претензию про то, что ему только одно и нужно, не просто так выкатила. Шанс ему давала. Непонятно зачем. С ним же и так все ясно. Так Вик еще и наехал. Я, видите ли, должна быть довольна тем, что он со мной сексом занимается!
Угрожал, что пальцем меня не тронет.
Ой-ой! Страшно-то как!
Вот возьму и останусь, и посмотрим, как долго он себя в руках держать сможет!
Собственно, что и требовалось доказать.
Утром этот бабуин начинает приставать. Я до последнего делаю вид, что сплю, пока скрывать становится невозможным. Меня раздирает между желанием прикинуться, что я не соображаю, что происходит, и желанием припомнить Вику его слова. Второе побеждает, но никакого морального удовлетворения я не получаю, зато получаю физическое.
Этот утренний секс такой домашний, уютный и расслабленный, совсем непохожий на то, что между нами обычно происходит, что меня контузит. Вряд ли Архипов из тех, кого тянет поговорить после, но я все равно делаю все, чтобы сейчас не общаться. Мне нужно пережить это, потому что то, что для меня становится откровением, ничего не значит для Архипова.
Где-то в глубине подсознания скребется мыслишка, что я проиграла эту партию. Шах и мат, лицемерка-Лисицына. Тебе нравится этот придурок. Это не мешает время от времени его ненавидеть и хотеть придушить, но всего за несколько дней Архипов умудрился заполонить все вокруг меня, заставить постоянно о нем думать, спасти и стать моим первым.
Единственное, что я могу сделать в этой ситуации, это сохранить лицо. Не дать этому самодовольному кобелю понять, что я к нему что-то чувствую. А еще нужно не быть мазохисткой и уйти с его радаров прежде, чем я втрескаюсь окончательно. Мне вполне хватило страданий по Беснову, и заново проходить эти круги ада желания нет.
Только Архипов, как нарочно, делает все, чтобы я не отдалилась. Или это мне так кажется? По большому счету, ничто мне не мешало уйти и вчера, и сегодня. Но Вик попросил об услуге, и я тут же согласилась, объясняя себе это тем, что он мне помог гораздо сильнее, и уж такую мелочь, как дождаться его домработницу, я вполне могу сделать.
А еще… Вик сказал, что больше никому не доверяет, и дал мне ключи. И это, как будто я в особой категории. И мое сердечко подозрительно замерло при этих словах.
Короче, Лисицына, ты – дура. Вляпалась, и чем больше дергаешься, тем сильнее увязаешь в трясине по имени Архипов.
В растерянности я отъедаю немного омлета, шуршу фантиком в коробке щенка и обхожу квартиру. В спальню только заглядываю: неряшливо валяющиеся вещи, затоптанное постельное белье и пестрящие на полу клочки угнетают. Смотрю на бардак и закрываю дверь, словно отгораживаюсь от чужого психоза.
В очередной раз задумываюсь, что у Вика в голове творится недоступное моему понимаю. Его цинизм объясним, но ведь он сам выбирает свое окружение. Ничто не мешало ему дружить или встречаться с кем-то адекватным, и не было этих травм, печальных последствий и брони толщиной с земную кору.
Задавливаю в себе спасательские порывы. Это все путь в никуда.
В комнате с аппаратурой стараюсь не смотреть на матрас с мятой простыней, чтобы не чувствовать себя еще большей идиоткой, чем я есть.
Мне кажется, это место больше похоже на Архипова, чем что-либо другое. Помесь склада и репетиционной базы. Гитары, провода и закрытые коробки в углу. Вот и Вик такой. Все, что он готов демонстрировать, – музыка, а все остальное под замком.
У верхней коробки вспорот скотч. Сую нос и понимаю, что это вещи Архипова, которые он так и не разобрал с момента въезда в эту квартиру. Если это все ему не надо, зачем привез?
Сверху, как на грех, лежит фотоальбом. Сейчас никто не распечатывает фотки. То есть это что-то старое. Ругая себя, я вытаскиваю пухлый глянцевый том с обтрепанными краями.
Первые же фотки, как удар под дых.
Много Вика и Киры. Много красивой улыбчивой темноволосой женщины с пронзительными глазами. Удивительно, но Вик хоть и мальчик, а на маму похож сильнее, чем сестра. Так я думаю, пока не натыкаюсь на единственное фото Архипова-старшего. Я несколько раз видела его снимки в интернете, но там он выглядел по-другому. В домашней обстановке Константин-не-помню-как-его-по-отчеству смотрелся человечнее. А еще было видно, от кого у Вика такой подбородок и нос.
Архипов-младший выбил десять из десяти, получив от внешности каждого из родителей самое лучшее.
Фото Вика со скрипкой меня вообще подкашивает. В жизни бы не подумала, что у него классическое музыкальное образование.
И окончательно размазывает, когда из-под последней фотки я вытягиваю еще одну, спрятанную. Момент вручения маленькому Вику щенка.
Эти глаза, сияющие восторгом.
Господи.
Это вспарывает мои нервы.
Слезы текут, как будто горе случилось у меня.
В груди щемит, и я решаю, что пофиг. Я приду на концерт с дурацким плакатом. И дорисую чертовы сердечки.
Со стыдным ощущением, что я в солдатских сапогах вторглась на неприкосновенную территорию, убираю обратно альбом, тыльной стороной руки вытираю мокрый от слез нос.
Собственно, мне уже пора. Я в таком раздрае, что не сразу вспоминаю, где оставила телефон. Слава богу, он начинает звонить, и я нахожу его в ванной, но вот абонент, жаждущий моего внимания, мне не нравится. Даже не так. Я не понимаю, о чем нам разговаривать.
С другой стороны, если Катя, а это она, все-таки сподобилась меня набрать, может, что-то важное.
Однако бывшая подруга в своем репертуаре.
– Тай, привет, – гундит она в трубку. – Я свалилась. Не можешь мне принести что-нибудь от ангины?
Меня даже не разочаровывает такая наглость. Подсознательно чего-то такого я ожидала.
– Закажи доставку, – не спешу я на помощь. Хватит с меня.
– На карте не хватает, – признается она. – Пожалуйста, правда, болит, и температура поднялась. Я тут… я собрала вещи, которые ты оставила. Косметос из ванной, одежду, что была в машинке, я постирала. В общем, сможешь забрать. Духи твои тоже сложила… Тай, я… ты ведь не собираешься возвращаться?
– Я не собираюсь больше снимать с тобой квартиру, если ты об этом, – грубо отвечаю я.
Да, это не она напала на меня, но за все эти дни Катя не только ни разу не позвонила мне, от
