Восточный фронт. Выжженная земля. 1943-1944 - Пауль Карель

Совещание по обсуждению плана проходило в Ставке Сталина 22 и 23 мая. Решение Рокоссовского вызвало яростное несогласие. Сталин и несколько членов Ставки требовали сконцентрировать все силы в едином наступательном ударе с Днепровского плацдарма. Аргументы опытного генерала, что для такого движения недостаточно оперативного пространства, что территория слишком сложна и наступление откроет свой фланг с севера, категорически отметались, Сталин упрямо настаивал на едином ударе. Как у Гитлера были его «укреплённые районы», так у Сталина была своя теория сосредоточенных ударов, которую он упрямо хотел применять повсюду. Он, конечно, был прав в принципе, но в данном конкретном случае ситуация требовала отступить от этого правила. Однако Сталин отказывался признавать очевидное. Интересно посмотреть, какими методами он старался навязать свою волю маршалам и командующим фронтами. Вот рассказ Рокоссовского:

«Сталин приказал мне на двадцать минут выйти в другую комнату и обдумать предложение Ставки. Потом я должен был вернуться. Но мне нечего было обдумывать. Когда время вышло, я вернулся и продолжал настаивать на своей точке зрения. Меня снова послали в другую комнату. Снова на двадцать минут. Во время второй ссылки ко мне присоединились министр иностранных дел Молотов и правая рука Сталина Маленков. Они порицали мой спор с Верховным Главнокомандующим и просили принять предложение Ставки. Я ответил, что убеждён в правильности моей позиции, и, если Ставка прикажет проводить наступление по своему плану, я буду просить освободить меня от командования фронтом. Я вернулся в конференц-зал, но опять не смог убедить Сталина и его советников. Меня в третий раз послали в другую комнату. Но когда я вернулся и всё равно настаивал на своей позиции, план одобрили».

Разумеется, не без едкой реплики Сталина по поводу упрямства армейских генералов и предупреждения о полной ответственности за операцию. Рокоссовский принял ответственность. Он отстоял свой план.

2. Наступление

«Гроза пять, пять, пять» — Роковое промедление — Бобруйская ловушка — Кровавая Березина — Витебск взят в клещи — «Лично ручаюсь за бой до конца» — Ответ найден: советское господство в воздухе.

Уже с самой первой попытки русские глубоко прорвали левое крыло группы армий в секторе 3-й танковой армии. За двадцать четыре часа «укреплённый район» Витебска оказался в красных клещах.

То же самое происходило и у 4-й армии. Дивизии советского 2-го Белорусского фронта ударили на Оршу и Могилёв и скоро прорвали широкую брешь во фронте армии генерала Типпельскирха восточнее Могилёва. За Могилёвом стояла танковая дивизия «Фельдхеррнхалле», бывшая 60-я моторизованная дивизия из Западной Пруссии и Данцига; своим новым именем она была обязана присоединённому к ней гвардейскому полку СА.

Участие дивизии в летнем наступлении было типично для происходящего между Днепром и Березиной. С середины мая, после тяжёлых боёв севернее Витебска, она находилась на резервной позиции для отдыха и пополнения. Части её артиллерийского полка и танкового батальона всё ещё оставались в Германии. Пополнение в основном прибывало из Норвегии, где люди привыкли к спокойной жизни на оккупированной территории, а не к тяготам войны на Востоке. Последний транспорт появился примерно в середине июня, за восемь дней до наступления. Не имея никакого боевого опыта, люди попали прямо в жестокое сражение.

Вечером первого дня наступления «Фельдхеррнхалле» получила приказ «перекрыть брешь восточнее Могилёва». Когда командир дивизии генерал фон Штейнкеллер доложил командиру 39-го корпуса, генерал Мартинек покачал головой: «Какую конкретно брешь вам предстоит перекрыть? Там кругом одни бреши. Ваше место на Березине, чтобы у нас там сохранялась отсечная линия, куда мы сможем отойти, когда уже будет невозможно держаться на Днепре. А это случится очень скоро».

Мартинек был совершенно прав. Березина протекает примерно в семидесяти километрах западнее Днепра. Если бы «Фельдхеррнхалле» действительно стояла там, вместе с 18-й мотострелковой дивизией, многого удалось бы избежать. Поскольку именно на Березине в скором времени и произошла катастрофа.

Однако приказы требовали другого. «Фельдхеррнхалле» вступила в бой в ста километрах восточнее Березины, за Днепром. В безнадёжной позиции. Капля в море. «В течение ночи с 25 на 26 июня, — докладывал позже генерал фон Штейнкеллер, — мне удалось, по большей части благодаря удаче, а не умелому командованию, отвести мои дивизии обратно через Днепр в Могилёв».

Пока генерал вёл свои танковые формирования против советских танков, его начальник оперативного отдела подполковник Фельш 24 июня в 14 часов получил от 12-го армейского корпуса следующую радиограмму: «Войскам пробиваться на запад; 12-й пехотной дивизии оборонять Могилёв». С этого момента оперативный район, по сути, уже не контролировался. Дороги на запад были переполнены гружеными автомобилями и частями самых разных дивизий, отступающими без ясной цели в любом возможном направлении. А советские танки снова и снова атаковали эти колонны.

Карта 48. 22 июня 1944 года русские начали общее наступление на выступ группы армий «Центр». «Укреплённые районы» Витебск, Орша, Могилёв и Бобруйск были взяты в клещи, но основная часть наступающих советских войск продолжила движение на запад. Таким образом, гитлеровская стратегия «укреплённых районов» потерпела крах: слабый фронт обрушился, главные силы 4 и 9-й армий оказались окружены между Минском и Березиной. Напрасно Модель, вновь назначенный командующий группой армий, старался стабилизировать отсечный рубеж между Барановичами и Двиной посредством контратак спешно подтянутых дивизий. Через пять недель после начала своего наступления русские уже были на Висле и у границ Восточной Пруссии.

Именно в этот момент Советы нанесли свой главный удар по правому крылу группы армий — 1-й Белорусский фронт Рокоссовского атаковал Бобруйск.

Генерал Батов, командующий советской 65-й армией, выбрал для своего танкового удара по Бобруйску то место, где генерал Йордан и его немецкая 9-я армия ожидали его меньше всего — через пятисот метровое считавшееся непроходимым болото. Великолепная операция. Под прикрытием дымовых завес армейские инженеры уложили через болото подготовленные гати, как это делается при наведении моста через реку.

«Гроза пять, пять, пять», — проскрипели рации командиров танков. Это был сигнал к атаке Донского танкового корпуса по дороге через болото 24 июня. Пехота тоже получила сигнал и пошла по коварному болоту, охраняемому лишь тонкой линией немецких пикетов 36-й моторизованной пехотной дивизии. Они перешли болото, как лыжники заснеженные просторы — на ноги они надели самодельные ивовые мокроступы.

Вот ещё пример русской находчивости. Болото, дремучий лес и ночь были их излюбленными условиями, и они использовали их неподражаемо.

41-й