Иран в условиях новых геополитических реалий - Коллектив авторов
Быстрота, с которой шиитское духовенство захватило лидерство в революции, объясняется рядом причин. Главной из них является то, что к 1978 г. в Иране образовался политический вакуум. Политические партии, за исключением прошахской партии «Растахиз» («Возрождение»), были распущены, буржуазные группировки из числа сторонников Моссадыка рассеяны, часть из них находилась в эмиграции. К тому же они были настолько слабы, что были не в состоянии сопротивляться шахскому нажиму и отстаивать буржуазные свободы – печати, собраний и т. п. Среди демократических сил не было связи и единства: левые и прогрессивные деятели находились в тюрьмах, ссылке или в изгнании. В сложившихся условиях только шиитское духовенство, имевшее такие традиционно устоявшиеся религиозно-политические институты и центры, как мечети, медресе, исламские семинары, проходившие в домах наиболее авторитетных муджтахидов, являлось ведущей легальной оппозиционной силой, сумевшей возглавить антишахское движение, сплотить вокруг себя массы и обеспечить победу революции:
Иранская революция 1978–1979 гг. показала, что шиитское духовенство при своем полуофициальном статусе, не имея жесткой иерархии, тем не менее обладало хорошо отлаженной, достаточно крепкой организационной структурой, которая постоянно развивалась параллельно государственным политическим и правовым органам власти. При авторитарном шахском режиме центры отправления шиитского культа неизбежно должны были стать центрами религиозной и политической жизни Ирана, что и происходило в 70-х годах. Деятельность кумских муджтахидов и мулл достигла такого размаха, что шах дал приказ своим войскам войти в Кум и произвести аресты среди духовенства. Эти действия, как показали дальнейшие события, имели прямо противоположный эффект.
Успех революции и выдвижение на первый план духовенства объясняется еще и тем, что оно, помимо имеющихся у него религиозных институтов, сумело в самые короткие сроки образовать свои центры на местах: революционные комитеты, революционные трибуналы. Корпус стражей Исламской революции, Исламский революционный совет; в их состав входили аятоллы, муджтахиды, молодые муллы и студенты медресе. Это показывает, какие неиспользованные потенциальные силы таило в себе духовенство.
Образование многочисленных исламских центров и принятия ими решений превратило их в «реальную альтернативу» Временному революционному правительству во главе с Базарганом, которого сам Хомейни 5 февраля 1979 г. назначил премьер-министром. И не правительство Бахтияра, которое еще существовало, а именно Исламский революционный совет, ревкомы и ревтрибуналы «вносили разлад и дезорганизацию в деятельность правительства и в органы власти»[44].
Одним из главных факторов успеха революции была выдающаяся роль лидера революции рахбара (вождя) аятоллы Рухоллы Хомейни (1902–1989). Личные качества Хомейни: скромность, аскетический образ жизни, замкнутость, стремление к уединению для выполнения молитв и размышления о значении ислама в жизни мусульман, отказ от всякого компромисса с «тираном» шахом – создали определенный имидж будущему имаму, внушив к нему уважение народа Ирана.
На Рухоллу Хомейни и формирование его мировоззрения оказали сильное влияние несколько шиитских авторитетов, в том числе шейх Мохсен Араки, аятолла Абдолкерим Хаери, а позднее мулла Навваб Сафави, аятолла Багир Садр и имам Муса Садр.
Хомейни проявил себя жестким, последовательным и прозорливым политиком. Более десяти лет он вел неустанную пропагандистскую борьбу против шаха и американских империалистов, протестовал против молчаливого сговора шаха с Израилем, а также против огромных расходов правительства на вооружение[45]. В отличие от прошахских политических лидеров, очень амбициозных, с большими претензиями, Хомейни чувствовал себя харизматическим лидером, уверовавшим в свою миссию духовного вождя шиитов, призванного «осчастливить» жизнь обездоленных, установить справедливость в мусульманском государстве, напоминающем идеальное государство времен раннего ислама.
Аятолла Хомейни первым в новейшее время не только сумел теоретически обосновать идеи «революционного потенциала» ислама, но и перейти к осуществлению своих идей на практике. Феномен Хомейни, его антимонархическая и антизападная деятельность произвели неизгладимое впечатление на широкие массы. Он стал живым символом антишахской революции, бросив вызов США. Его призывы к социальной справедливости олицетворяли в глазах народа защиту бедноты. В его постоянных заявлениях подчеркивалась необходимость сокращения разрыва между богатыми и бедными, обещание мусульманам процветания, предоставления жилья, работы, проведения в их дома электричества, водопровода и т. п. Крестьянам Хомейни обещал даровать землю.
Фанатичные полупролетарские и пауперизированные городские и сельские низы составляли прочную опору Хомейни. Он говорил с ними на понятном им языке, в связи с чем жители трущоб и «городского дна» чувствовали себя частью шиитской общности, познав ощущение мусульманской солидарности. Образ Хомейни постепенно превращался в живую легенду.
Выступая против деисламизации и вестернизации Ирана, Хомейни обычно апеллировал к традиционным для шиитов представлениям о единстве светского и духовного. Огромное влияние на широкие массы оказывала его проповедь джихада, как и шиитская традиция мученичества. Сам Хомейни представлялся шиитам «мучеником» за справедливость, напоминая им постоянно, что шииты – «люди войны», которые обязаны воевать «до последней капли крови» во имя идеалов ислама. Хомейни говорил своим соотечественникам о необходимости объединения со всеми мусульманами для освобождения арабских земель от израильской агрессии и удовлетворения законных прав народа Палестины. Как религиозный лидер Хомейни недвусмысленно давал понять, что он враждебно относится к марксизму, коммунизму и атеизму.
Для рабочих Хомейни был «своим» человеком из народа, открыто проявляющим нетерпимость к социальной несправедливости и призывавший к перераспределению богатства. Таким образом, для простых людей Хомейни ассоциировался с мудрым и проницательным «святым», как бы живым имамом Хусейном, поскольку доказал это своей жизнью, бескомпромиссностью, способностью на жертвы. Но в ком были сами заинтересованы Хомейни и его сторонники – это базар, который финансировал аятоллу и в эмиграции, и во время революции и которому будущий имам обещал защиту собственности от посягательств властей и правительства на основе ислама и шариата.
Отношение к интеллигенции у Хомейни было сложным. В период проведения шахских реформ он считал ее «зараженной западным вольнодумством и неверием». В самом деле, формирование иранской интеллигенции,
