Исследования истерии - Зигмунд Фрейд

– Скорее всего, всякую всячину для бала, на который меня пригласили.

– Когда должен был состояться бал?

– Кажется, через два дня.

– Значит, за пару дней до этого случилось нечто такое, что вас взволновало, что произвело на вас впечатление.

– Но я ничего не помню, минул уже двадцать один год.

– Это не важно, вы все равно вспомните. Я надавлю вам на го лову и когда отпущу, вы о чем –то подумаете или что–то представите; потом вы об этом расскажите...

После этого пространного, но необходимого отступления вернемся к истории мисс Люси Р. Итак, она не погрузилась в сомнамбулический транс, когда я попытался применить к ней гипноз, а лишь тихо лежала, слегка поддававшись моему воздействию, не размыкая веки, с неподвижным лицом, не шевелясь. Я спросил ее, помнит ли она, когда впервые ощутила запах подгоревшего пирога.

– О да, это я знаю точно. Около двух месяцев назад, за два дня до моего дня рождения. Я была с детьми в классной и играла с ними (с двумя девочками) в пекаря, тут принесли письмо, которое только что доставил почтальон.

– Ну, вам ничего не пришло на ум?

– У меня появилась о дна мысль, но она не может иметь к этому никакого отношения.

– Просто скажите.

– Я подумала об одной своей подруге, девушке, которая умерла; но о на умерла, когда мне было восемнадцать лет, то есть годом позже.

– Посмотрим, давайте по говорим об этом. Что случилось с вашей по другой?

– Ее смерть меня сильно потрясла, потому что мы были близкими подругами. За неделю до того умерла другая девушка, ее смерть прогремела на весь город; постойте, выходит, что мне тогда все–таки было семнадцать.

– Вот видите, я же вам сказал, что можно доверять тому, что приходит на ум, когда я надавливаю рукой. А теперь постарайтесь припомнить, какая мысль посетила вас в тот момент, когда у вас случился приступ на улице?

– Никаких мыслей не было, просто закружилась го лова.

– Это невозможно, такое состояние не возникает без сопутствующей мысли. Я снова надавлю рукой, и вы вспомните, о чем тогда подумали. Итак, что пришло вам на ум?

– Я подумала: теперь я третья.

– Что это значит?

– При головокружении я, должно быть, подумала, что сейчас и я умру, как две другие девушки.

– Стало быть, вы об этом подумали; во время приступа вы вспомнили о подруге. Значит, ее смерть произвела на вас сильное впечатление.

– Конечно. Помню, когда я услышала о ее смерти, мне стало не по себе от то го, ч то она умерла, а я вот иду на бал. Но я с таким нетерпением ждала этого бала и так хо тела, чтобы меня пригласили; мне совсем не хотелось думать об этом печальном событии. (Здесь можно заметить намеренное вытеснение из сознания, которое придает воспоминанию о подруге патогенный характер.)

– Вы хорошо помните эту сцену?

– Все в точности, как было.

О припадке удалось кое–что выяснить, однако мне нужно было знать, какая случайность спровоцировала воспоминание именно в тот момент, и я высказал на у дачу предположение, которое оказалось верным.

– Вы хорошо помните, по какой у лице тогда про ходили?

– Конечно. По главной улице со старыми домами, я их помню.

– Так, а где жила ваша по друга?

– На этой улице, я как раз прошла мимо ее дома, и через два дома со мной случился припадок.

– Стало быть, пока вы шли, этот дом напомнил вам об умершей подруге, и вас опять поразил контраст, о ко тором вы тогда не хотели думать.

Я не удовольствовался достигнутым. Возможно, еще что–то пробудило и усилило у доселе нормальной девушки предрасположенность к истерии. Мне показалось, что это могло произойти из–за менструальных недомоганий, и я спрашиваю: «Вы помните, когда в том месяце у вас были регулы?». Она раздосадована: «Это я тоже должна помнить? Помню только, что в ту пору они бывали редко и крайне нерегулярно. В семнадцать лет они были у меня только один раз».

– Значит, мы высчитаем, когда это случилось.

В хо де расчетов она уверенно указывает на определенный месяц и не может точно назвать один из двух дней в канун не переходящего праздника.

– Это как–то согласуется с датой проведения бала?

Она робко отвечает: « Бал состоялся в тот праздничный день. Сейчас я вспомнила, мне показалось, что единственные регулы в тот год должны были случиться как раз перед балом. Это был мой первый бал».

Теперь нетрудно восстановить связь событий и разглядеть изнутри механизм этого приступа истерии. Разумеется, это далось с трудом, мне понадобилась абсолютная уверенность в своих приемах и единственная путеводная догадка для того, чтобы недоверчивая, бодрствующая пациентка могла припомнить в таких подробностях забытое происшествие более чем двадцатилетней давности. Но в результате все совпало. – Прим. автора.

56

Я бы никогда не смог иначе и лучше описать своеобразное состояние, при котором человек разом что –то знает и не знает. Очевидно, понять это можно только оказавшись в таком состоянии. Я помню один совершенно по разительный случай такого рода, который до сих пор стоит у меня перед глазами. Когда я стараюсь припомнить, что со мной тогда происходило, трофеи мои довольно скромны. В тот момент я увидел нечто совершенно неожиданное и старался, чтобы увиденное не помешало мне исполнить свое намерение, хотя это впечатление должно было исключить само намерение. Я не замечал это противоречие, равно как и чувство неприятия, которое, несомненно, было повинно в том, что это впечатление не приобрело никакого психического значения. Меня зрячего постигла та слепо та, которая так восхищает в отношениях матерей к своим дочерям, мужей к своим женам, властителей к своим фаворитам. – Прим. автора.

57

Приведу в пример случай, благодаря которому я впервые обнаружил эту причинно –следственную связь. Я занимался лечением одной молодой женщины, страдавшей комплексным неврозом, которая все никак не соглашалась с тем, что этот недуг появился у нее за время супружеской жизни. Она возражала, ссылаясь на то, что еще в девичестве у нее случались приступы страха, из–за которых она падала в обморок. Я продолжал настаивать на своем. Однажды, когда мы уже познакомились получше, она неожиданно сказала мне: