Средство от горя - Коди Делистрати

В свете новых перспектив мне хотелось найти другие ритуалы, и, не строя особых планов, я прилетел в Мехико за несколько дней до Día de los Muertos – Дня мертвых. На третий день пребывания в городе в огромном здании колониальных времен в популярном районе Рома-Норте я познакомился с Хименой Рубио. Я пришел на семинар «Как делать напитки на основе мескаля» (кто бы там что ни говорил об этом), на который записался в основном из чувства одиночества.

Я появился первым, и Рубио пригласила меня войти. Она стояла за барной стойкой, где уже разложила различные плоды, мескаль, специи и крошечные коктейльные горелки. Я рассказал ей, что прилетел в Мехико недавно, и мы заговорили о параде на День мертвых – с оркестрами и повозками, – который я несколькими днями ранее наблюдал в центре города. Она улыбнулась: для нее это было как если бы у нас иногородний сказал, что приехал в Нью-Йорк, чтобы провести новогодний вечер на Таймс-сквер. По ее словам, парад в честь Дня мертвых – изобретение для туристов, которое запустили в 2016 году после выхода фильма бондианы «Спектр». Режиссер фильма Сэм Мендес придумал этот парад для однокадровой[378] вступительной сцены, в которой Бонд преследует члена тайного общества в центре Мехико. Парад стал ежегодным событием, и парни вроде меня теперь прилетают сюда, пытаясь вкусить что-то аутентичное и в то же время провести максимально туристический уик-энд.

У стойки уселась молодая австралийская пара, и Рубио начала мастер-класс по мескалю, обучая нас готовить коктейли, рецепты которых я почти сразу же забыл. Она сообщила нам, что в этом году тоже собирается принять участие в Día de los Muertos, поскольку недавно умерла ее молодая собака Комета. Рубио сказала, что собирается провести ряд ритуалов, чтобы оплакать Комету, – в частности, соорудить алтарь, на котором будут лежать ее ошейник и любимые лакомства[379]. Она знала, что в этом году в День мертвых увидит Комету во сне. После семинара я спросил Рубио, нельзя ли встретиться еще раз, чтобы подробнее поговорить о ритуалах скорби, которые она планирует, и о тех, которые проводит ее семья. На следующей неделе мы встретились на площади Идальго в районе Койоакан.

Рубио родилась и выросла в Мехико, и на момент нашего знакомства ей было двадцать семь лет. До этого она никогда не праздновала День мертвых, считая его угасающим культурным явлением. Большинство историков полагает, что он восходит к обычаям коренных народов – таких как ацтеки и тольтеки[380]. Некоторые, однако, полагают, что это испанская традиция, которую правительство страны в 1930-х годах решило сделать исконно мексиканским брендом. Базовая идея, стоящая за ним, – радостное поминовение умерших родственников и друзей, зачастую с едой и напитками, – прослеживается и в европейских традициях, таких как День всех святых и День всех усопших верных, которые восходят к средневековым временам и более явно связаны с католичеством (хотя многие мексиканские католики, конечно, празднуют День мертвых).

Хотя подобные традиции существуют по всему миру, немногие из них могут сравниться с популярностью Дня мертвых: свыше трех четвертей взрослых мексиканцев утверждают, что обычно отмечают этот день[381]. Хотя в этом году Рубио впервые создавала свой собственный алтарь, годом раньше она вместе с матерью и сестрой ездила посмотреть алтари на кладбище Пантеон Комуналь де Окотепек, расположенное рядом с городом Куэрнавака – примерно в полутора часах езды к югу от Мехико.

Среди разноцветных могил и надгробий на Пантеон Комуналь де Окотепек семьи встречаются с духами умерших близких. По описаниям Рубио, это коллективное видение, в котором не столько оживают мертвые, сколько живые благодаря воспоминаниям и размышлениям осознают, что никто никогда по-настоящему не уходит. Во время той поездки они заходили в окружающие дома, где люди демонстрировали свои алтари, угощали их едой и напитками и делились историями о духах, которых собирались чествовать.

Мы взяли кофе навынос и расположились на скамейке на площади. Рубио сообщила, что в этом году мать и сестра в День мертвых снова отправятся на кладбище Окотепек. По ее словам, это место, где можно встретиться лицом к лицу с самыми тяжелыми утратами, но рассматривать их не как потери, а как строительные блоки. «Все, что с тобой происходит, каким-то образом выстраивает тебя, делает тебя лучше. Не то чтобы я чувствовала благодарность за то, что моя собака умерла. Я не чувствую никакой благодарности. Но это как-то изменит меня, сделает другой».

На следующий день, 1 ноября, я взял такси и отправился на кладбище Пантеон Комуналь де Окотепек, которое делится пополам наполовину мощеной небольшой дорогой. В стоявшем снаружи грузовике я купил букет бархатцев[382] и пошел устанавливать в задней части кладбища то, что назвал алтарем для мамы – фотографию и страницу из дневника благодарностей, который она вела в конце жизни.

Позже этой ночью, сказала мне Рубио, нас посетят взрослые духи, которых мы вызвали. (Накануне вечером было объявлено о появлении вызванных умерших детей.) Мы благодарно приветствуем их, отмечая то, что они никогда не умирают по-настоящему, пока мы вместе называем их имена. Но я думаю, что лучше всего здесь – подготовка, сбор семьи, приятный труд, связанный с выстраиванием сообщества, с созданием основ поминовения. Я приехал рано, а люди приходили весь день, развешивая вырезанные из бумаги черепа, возлагая цветы, подметая и убирая. Скорбь и праздник одновременно.

Радость и печаль могут сосуществовать. Возможно, это трудно признать, но все, что вы делаете после смерти человека, на самом деле делается уже не для него. Он уже ушел – на небеса или обратно в изначальную мглу (или во что еще вы верите). Ритуалы, естественно, делаются для вас. Так что делайте то, что вам нравится. Я считаю так.

Вечером люди приходили, усаживались рядом с могилами, ели и пили. Многие из них днем сходили на мессу, а теперь я наблюдал, как они приносят еду, цветы и благовония, иногда зажигают свечи в форме крестов, благословляя приход мертвых.

Я чувствовал, что мне здесь не место, по целому ряду причин. Но я хотел последовать совету Рубио. Хотел узнать, получится ли у меня уловить дух мамы, ее душу, как это делали со своими умершими близкими другие. На какое-то время я ощутил изолированность и бессмысленность. Я находился в одиночестве на далеком кладбище в окружении людей, которые собрались вместе ради своих близких, а я был один,