На грани личности. Дневник практического психолога - Анна Ефимкина

Запускающие установки

• Не спросишь – не узнаешь!

• Язык до Киева доведет!

• Излить душу.

Образы в культуре

Эльза и Русалочка

Помимо уже упомянутых в тексте мифа о ящике Пандоры и отрывка из романа Л. Н. Толстого «Война и мир», стратегии Молчунов наиболее ярко проявляются в сказках Г. Х. Андерсена, в которых героини были вынуждены молчать из лояльности к близким. И Русалочка, и Эльза («Дикие лебеди») принимают обет молчания ради любви. К обеим приходят сильные волшебницы и дают им трудновыполнимые задания. Если коротко, то девушки, терпя боль и лишения, вынуждены молчать до конца испытания.

С точки зрения психоанализа, колдуньи (Морская ведьма и Королева фей) являют собой образ матерей, которые, хоть и дают блага, одновременно требуют полного, к тому же еще и молчаливого послушания. Страх не выполнить обет вселяет невероятный ужас, потому что в таком случае можно лишиться самых близких и любимых людей. Это как раз то, что делает Молчаливый, – проявляет лояльность к любым, даже самым жестоким, проявлениям одного из родителей, да еще и сохраняя это в тайне.

Салли

Еще один пример, наглядно демонстрирующий поведение клиента-Молчуна, можно найти в этом фильме «Карточный домик» (1993) Майкла Лиссака. Иногда, чтобы работать с Молчунами, следует разгадать их метафору. Подобная работа как раз проиллюстрирована в этом фильме. У главной героини, матери двоих детей, погибает муж, и, погруженная в свое горе, она не замечает, что ее маленькая дочь Салли тоже страдает. Старший сын, включенный в социальные взаимодействия с друзьями, справляется с горем, а шестилетняя девочка остается наедине со своими чувствами, так как мать ушла из контакта в свои переживания.

Пожилой индеец, друг семьи, желая помочь, говорит ей, что папа отправился на луну. Когда мать выходит из траура, травма непрожитого горя девочки настолько углубилась, что та перестает разговаривать. Ей ставят диагноз «аутизм», психиатр не находит с девочкой контакта.

На что способно отчаяние матери, не понимающей причину молчания младшей дочери? Не смирившись с таким положением дел, женщина пытается понять внутренний мир девочки и замечает, что та в своих играх старается забраться как можно выше. Однажды дочь строит из игральных карт и фотографий с отцом высокую конструкцию, на вершине которой находится луна. Мать спешит сфотографировать карточный домик и случайно разрушает его. И в этот миг она вдруг осознает, что дочка не пережила потерю отца, она горюет и скучает по нему и в этих чувствах она осталась совершенно одна.

Поняв, что время для прямых разговоров упущено, мать предпринимает попытку встроиться во внутренний мир ребенка через символическую игру – построить карточный дом для них обеих и войти в него. Мать на лужайке воссоздает по фотографии большой карточный дом из фанерных «карт». Она заходит в него, боясь подняться выше, так как у нее большой страх высоты, и засыпает на ступенях. Проснувшись, она видит свою дочь и предлагает ей вместе подняться на вершину дома. Происходит совместное отреагирование эмоций. Ведь никакой, даже самый высокий дом на земле не позволит человеку попасть на луну при жизни. Вместе они открыто переживают горечь от потери отца. И дочь прощается с ним. Она говорит о своих чувствах и снова начинает разговаривать. На выходе из домика они встречают старшего сына. Семья воссоединяется.

Этот фильм – красивая метафора того, как люди способны помогать друг другу, для этого обучаясь индивидуальному языку чувств значимого человека. Ведь и дочь смогла увидеть отчаянное желание матери помочь ей, невзирая на страх высоты. Особенно метафорично это в контексте того, что отец погиб, упав с высокой скалы. Они восстановили контакт, сделав шаг навстречу друг другу.

Я использую два метода работы с молчаливым клиентом. Выбор инструмента зависит от особенностей проявления дефлексии. Рассмотрим оба варианта: когда человек говорит о вещах, не связанных с его эмоциональным состоянием, и когда просто молчит.

Первый случай: помним, что цель терапевтической работы – вернуться к чувствам. Но если клиент молчит о чувствах, зато хоть немного говорит о мыслях, я не настаиваю, а прошу рассказывать о том, что он думает. Любой человек о чем-то думает. Я просто прошу озвучивать эти мысли как процесс. Безопасное место для него там, где никто не ранит его душу, заставляя заново переживать болезненные чувства, – он сосредотачивается на теле и голове. Он не чувствует, он ощущает и думает. Вот об этом и поговорим. И я намеренно увожу клиента от его чувств, чтобы снова вернуться к ним, когда он будет готов. Приведу пример.

«Думаю, нельзя так с детьми»

Андрей пришел на группу, потому что срывается на детей и жену. Он хочет научиться адекватно реагировать. Несколько групп просидев молча, он начал говорить во время шерингов[2]. Односложно, непонятно, в основном рационализациями. И вот Андрей наконец вышел делать свою сессию. Я попросила рассказать про ситуацию, когда он в последний раз сорвался на детях. Начав сессию, он дошел до момента с агрессией – и застыл.

– Знаешь, бог с ними, и с чувствами, и с историей. Просто озвучь, что у тебя за мысли. Расскажи обо всем, что мелькает в голове.

– Я сейчас думаю о том, как я был маленьким, и про то, как круто было летом. Мы с отцом ездили в лес за грибами…

– Расскажи об этом!

– Мы вставали до рассвета, я ужасно хотел проснуться и поехать, когда еще никого нет, все спят. А мы на электричке уезжали за много станций, выходили – и в штормовках по росе… ощущение, что никого, кроме нас, в целом свете нет…

– И как тебе это?

– Радостно. И спокойно… А уже ближе к закату возвращались с корзинами и рюкзаками, полными грибов. Герои такие, бабушка и мама рады были, хвалили! Обожаю запах грибов!

– А чувство какое, когда говоришь про героев?

– Гордость! Меня только тогда и хвалили. А в другое время вообще хорошо от них было подальше держаться, орали вечно, особенно мама…

Замолкает надолго.

– Про что сейчас думаешь?

– Думаю, нельзя так с детьми… Я ее очень боялся. Если бы мои дети меня так боялись, это ужасно!

– Ты трижды сказал про страх. Чего боялся?

– Она непредсказуемая была, взрывалась вдруг в самый неожиданный момент. Била сильно…

Опять молчит.

– Что с тобой? Проговаривай, что думаешь.

– Думаю, надо на природу с детьми поехать!

– Убежать от своей агрессии?

– Не получится. Ведь я с ними вместе хочу убежать. А