Всадник на белом коне. Трилогия (СИ) - Морозевич Юрий В.

Бравый мужчина геркулесовой зрелости согласно кивнул, чуточку сожалея, что откровения эти не долетят до ушей Зинаиды. До ее изящных ушек со спектрально-искристыми огоньками в умопомрачительно нежных розовых мочках... Пороком тщеславия он не страдал, но десятилетняя разница в возрасте с женой слегка беспокоила. Как и нащупанный ей шрам под левой лопаткой.

Тренер приблизил к глазам локтевой сгиб левой руки, а правой набрал код коммунитативного доступа. Рукава его темно-синего трико озарились зеленовато-серым сиянием — руки словно остекленели по локоть. Неприятная иллюзия усугублялась «мурашками» буквочек, цифр и прочей атрибутики бегущего текста. Движениями, похожими на легкое почесывание, Легран быстро «перелистал» у себя на «стеклянном» предплечье виртуальные страницы журнала рабочей текучки и бесстрастно отметил:

— Однако как же быть с абсолютно недопустимым нарушением дисциплины? Занятие на прошлой неделе вы пропусти... — пардон! — пропустили мы с вами, конечно. Так какую причину укажем в протоколе, Питер Ольгердович?

— Вуаяж дафэр, как обычно. Не надо часто менять название моей вины. Пусть будет «деловая поездка».

Тренер взглянул на собеседника и, подражая его акценту, заверил:

— Сэ фэ, генераль! Все готово!

— Хорошо, спасибо, — одобрил Попович. — Бьен, мэрси.

— Не за что, проблемы тут нет. У вас все-таки очень забавный акцент!

— Вы тоже этим грешите, Жерве.

Тренер удивленно задрал бровь.

— К примеру? — спросил он.

— Когда вы произносите мое имя, я слышу очень забавное «Питер».

— Больше не повторится, Петр Ольгердович, простите, пожалуйста! Предлагаю полностью перейти на русский, тем более что я француз русского происхождения. Просто воспитан французской семьей...

— Бельгийской франкоговорящей семьей, — уточнил Попович.

Легран скрестил на груди псевдостеклянные руки:

— Вы изучали мое досье?

— Нет, молодой человек, все проще, — усмехнулся генерал. — Мои помощники знакомы с вашим обычным офисным... э-э... куррикулюм витэ.

— Кажется, мы договаривались не пользоваться французским.

— Это латынь, Жерве, чистейшая латынь. Буквально — «Круг жизни», а по сути — биография, послужной список. Древние римляне не виноваты, что французы до сей поры используют архаико-италийский моряцкий термин в качестве офисного ярлыка... Кстати, акцент ваш позабавил бы их куда больше! Впрочем, римляне и сами позаимствовали этот термин у соседей-этрусков, а тысячелетие спустя занесли его в Галлию. Что же касается вашего досье... точнее сказать, досье на вас... Его, скорее всего, просто не существует в природе.

Похоже, слова прозвучали достаточно убедительно. Морщины на тренерском лбу постепенно разгладились.

— Вы доверяете моей интуиции? — неожиданно спросил генерал.

— Безусловно. И могу вас заверить: я никогда не делал попыток хоть как-то заинтересовать своей персоной какие бы то ни было спецслужбы.

— Я тоже так думаю, — согласился Попович. — По моим ощущениям, вашей персоной больше интересуется некая девица с голубоглазой внешностью и загадочным именем Зимма да Вульчи.

Секунд пять парень пребывал в состоянии ступора. Наконец, вымолвил:

— Сюрприз для меня.

— Приятный?

— Более чем! Похоже, первый раунд я выиграл... по очкам.

— Вы, я вижу, рассчетливый сердцеед.

— Чего плохого, если мой расчет предполагает благополучный исход?

— Он должен оправдаться, Жерве! Простите мою фамильярность.

Легран почесал переносицу, машинальным движением ослабил липучую стяжку воротника и, невесело усмехнувшись, произнес:

— Хуже не будет, а лучше — может быть. Мы с ней поссорились в административном центре лунного Гагарина. Стыдно сказать, размолвка случилась именно в день попытки объявить о желании официально зарегистрировать брак. Причина?.. Я слишком бескомпромиссно настаивал на переселении в Арею. И вот... — он развел руками, — я здесь, она — там.

— Не совсем так, — возразил Попович. — В настоящий момент расстояние между вашими «здесь» и «там» сократилось уже на порядок.

Парень впился в собеседника пристальным взглядом. А потом вдруг на одном дыхании выпалил:

— Лайнтрассер «Солнечный ветер»?!

Петр Ольгердович не стал томить несчастного «сердцееда»:

— Совершенно верно.

Название корабля неожиданно всколыхнуло какие-то глубоко запрятанные воспоминания.

«Похоже, подобное словосочетание я слышу далеко не в первый раз, — подумал он. — Что-то было такое... не слишком приятное... Хм... «Солнечный ветер»... А-а, кажется, Двинский направил в мой адрес довольно странное послание... или просьбу... что-то насчет безопасности каких-то загадочных пассажиров. Нужно спросить у Златы. С грагалами почему-то всегда одни проблемы, хотя лично я против них ничего не имею...»

Он поймал выжидающий взгляд и озабоченно произнес:

— Так... о чем это я?

— О «Солнечном ветре», — с готовностью напомнил Легран.

— Верно... — Петр Ольгердович, наконец-то, поймал мысль и продолжил: — Как всегда на подлете, с борта лайнтрассера в адрес планетарного агентства «Дальновид» от пассажиров поступила масса заявок на всякого рода информационные услуги...

— Я понял. Заявку на поиск моего личного коммутативного кода в пределах Ареи подписала Зима!

— Подписала Зимма да Вульчи, — внес поправку Попович.

— Зима — ее русское имя, — пояснил Легран. — Ну... судьбы у нас схожие.

— Ясно. Профессия у нее — детский врач? Перинатолог? — стало очевидно, что в деле прибытия на Марс чужой невесты генерал имел свой, строго очерченный интерес.

— Да. Но простите... в моем куррикулюм витэ об этом ни слова!

— Значит, мои помощники знают несколько больше. Но давайте о главном, Жерве. Если у вас с Зимой тут, в Арее, дело дойдет до регистрации брака, не проявит ли она, подобно вам, слишком жесткую бескомпромиссность в выборе места жительства?

— Исключено! — отрезал тренер и демонстративно-решительным жестом откинул со лба сбившуюся прядь светлых волос.

«Девицы обожают решительных», — подумал Попович.

— Я хорошо знаю ее и себя, — продолжил Легран. — Уж если после злополучной ссоры у нее созрело решение своими глазами взглянуть на Арею, то... холостяцкий период моей жизни можно считать завершенным.

— Не огорчил ли вас такой поворот?

— Нисколько. Знаете, у меня психология семьянина. Мой самый райский идеал — супружество по любви в безбрежности звездного Внеземелья. И здоровые дети, конечно.

— Похвально, — Попович поддержал пафос потенциального семьянина. — Такой идеал многого стоит и ко многому обязывает. Надеюсь, у вас все получится.

— Я тоже надеюсь.

— Другому не сразу бы поверил, но вам — верю. «Райских идеалистов» судьба почему-то всегда вооружает адским терпением...

— Чувствую, вы меня понимаете, Петр Ольгердович. Спасибо.

— Что ж, в счастливый день свидания с будущей женой не забудьте передать ей привет от сопредседателя Совета Безопасности Ареи. То бишь, от меня.

Легран окинул собеседника недоверчивым взглядом:

— Передам непременно. Но пардон... точно ли вы незнакомы с ней очно?

— Очно я не знаком с ней точно. Зато я очно и точно знаком с одной из сложнейших проблем, известной у нас в Совбезе под названием «Диспропорция медицинских кадров». Арея всерьез ощущает недоукомплектованность родовспомогательных и детских клиник специалистами соответствующего профиля.

— Да, наслышан, — тренер кивнул. — Не понимаю одного: почему именно акушеры... гинекология...

— Все очень просто. Рождаемость на Фарсиде, да и во всей Арее, слава Богу, растет, но детских врачей катастрофически не хватает. И коль скоро случится, что ей здесь понравится... В общем, имейте в виду: Арея будет готова принять Зимму да Вульчи... или Зиму Легран... на самых льготных для нее условиях под гарантии Совета Безопасности. Поскольку мы с мадемуазель Зимой очно еще не знакомы, пожалуйста, объясните ей, что это — просто привет и ничего больше. Никаких обязательств с ее стороны и никакого давления с нашей.