Сломанный Свет - Нина Море

— Иногда я думаю, что всё было не так страшно, — горячие слезы катились из глаз Евы, пропитывая футболку на груди Кира. — А потом мне снится, как я кричу. Как темно в том подвале. Как кто-то трогает меня, гладит, что-то говорит, я не помню, что именно... а я не могу закричать. Не могу двинуться. И я не знаю… сон ли это, или я просто забыла… вытеснила… И он тогда коснулся меня… — Ева напряглась, сжалась от последней фразы, от последнего воспоминания...

— Ева… — Кирилл наклонился к ней. Его голос дрогнул. Обхватил ладонями ее лицо, заглянул в глаза. — Почему ты мне не говорила?

— Потому что я не хотела, чтобы ты… смотрел на меня иначе. Чтобы жалел. Или, что хуже — боялся.

— Я не боюсь тебя, — глухо сказал он, бегая взглядом по ее заплаканному, красивому лицу. — И никогда не буду бояться. Никогда.

Он взял её руки в свои. Они были холодные. Сжал их, прикоснулся к ним губами.

— Мне страшно быть рядом с тобой... так близко… не потому что я не хочу… — Ева смотрела на него такими чистыми глазами. — Я очень хочу, Кир… Очень… просто я боюсь, что вдруг всё не так, как я думаю. Что я уже использованная… Ты не заслуживаешь быть с такой грязной, как я… Что вдруг он... — Она замолкла, сжалась в себе.

Кирилл притянул Еву к себе. Осторожно. С трепетом. Обнял, прижал к груди. Чувствуя ее вздох облегчения, ее крепкие объятья, полные благодарности, доверия и тепла.

— Ева, послушай, — Кир говорил с трудом, но твёрдо. — Я не знаю, что было тогда. И, может быть, ты тоже не узнаешь. И это — нормально. Но я знаю одно: ты не виновата. Ни в чём.

Он провёл рукой по её волосам, гладил, как маленького котенка.

— Ты — чистая. Слышишь?! Для меня. Понимаешь? Ты была ребёнком. Жертвой. И я никогда… никогда не позволю, чтобы твоя память делала тебе больнее, чем сделал тот ублюдок.

Ева всхлипнула, но не отстранилась. Кир чувствовал, как она дрожит у него в руках.

— Ты самая чистая из всех! А тот монстр… его больше нет. И он не определяет, кто ты. Он ничего у тебя не забрал, слышишь? Ева, ты не сломана. Ты — живая. Настоящая. И я…

Кир запнулся, замолчал, будто осознавая наконец. Затем, немного отстранился и, глядя на Еву, прошептал:

— Я люблю тебя такой. С болью. Со страхом. С прошлым. С тенью. Потому что всё это — ты.

Ева подняла на него глаза, не веря тому, что услышала. Ее взгляд был растерянный. Но в нём была вера. Такая, как когда-то, когда она впервые увидела его в том подвале.

— Кир… ты... - ее зов, словно просит его о чем-то. Но он понял, поцеловал. Нежно, затем сильнее.

Он понимал, что сейчас не даст Еве купаться в своей боли, он заберет ее всю. Прямо сейчас.

Его руки быстро нашли молнию платья на спине Евы. Пока он целовал ее губы, мокрые, соленые от слез, прикасаясь к ее лицу, попеременно отрываясь, осматривая ее лицо, губы, шею. Поцелуй в шею, и снова посмотрел в глаза.

— Кир… Если… — Ева сдавалась в объятья, сама позволяла Киру руководить, снимать свое платье, расстёгивать белье. — Если он тронул меня, я…

— Ч-ш-ш-ш... — он не дал договорить, поцеловал снова, поднял на руки Еву, чей разум уже был опьянен. — Буду только я…

И Ева доверилась. Кир чувствовал. Она осторожно положила голову ему на плечо, обняла, когда он направлялся с ней к кровати.

Он осторожно положил Еву на кровать. Лег сверху. Прижал собой. Ева должна чувствовать его, его тяжесть, его уверенность. Все произойдет сейчас. То, что должно было произойти между ними словно по определению их существования. Она — его человек. Которого он прогонял, которым пренебрегал. Эта девушка, которую он едва не потерял.

В голове Кира мысли кружились вихрем. Счастье, боль за дорогую девушку, желание, дикое, безудержное, переплетенное с нежностью и страхом причинить ей боль. Но он ведь и причинит ее сегодня ночью.

Он целовал ее, чувствуя ее трепетные пальцы у себя в волосах на затылке, ее сбивчивое дыхание ему в губы. Он улыбнулся слегка, поняв, что Ева целует его так неумело, но так трогательно, что ему нравилось. Очень.

Кирилл чувствовал то, как Ева расслабляется, как перестает упираться ладонями ему в грудь. Как ее тело отзывалась на ласку, что ее стройные длинные ноги уже обхватывают его торс, пуская его ближе. И его рука скользнула по животу Евы, к груди, к плечу, спуская лямку тонкого кружевного бра. Кир отстранился лишь на миг, чтобы стянуть свою футболку. Взглянуть на Еву, увидеть ее опьяненный взгляд, то, как она почти не прикрывает обнаженную маленькую грудь. А после, он навис над ней, переплел свои пальцы и ее, снова поцеловал.

Он не мог больше медлить, рука потянулась к ширинке, обнажая его, затем в карман брюк, доставая фольговый пакетик. Оторвать зубами край, надеть защиту, и следом, быстро, пока Ева не поняла и не испугалась — толчок, сразу же второй, и легкий вскрик Евы, хриплый стон Кира.

Они оба замерли. В голове обоих смешались мысли, чувства. Радости, неверия, невероятности происходящего, жуткой нежности и облегчения.

А еще слезы Евы... Ее пальцы, что укалывали ногтями спину Кира.

— Ева, ты только моя, слышишь! — Кир произнес ей в губы, подтверждая ее ощущения, увидел ее легкую улыбку, брови домиком, слезы, что стекали из уголков глаз.

Он осторожно сделал движение, потом еще и еще, глядя на Еву, то как она вздыхала каждый раз и обнимала его крепче, чувствуя его в себе.

— Тебе больно? — осторожно двигаясь, хрипло спросил Кир, тихо, но с жутким нетерпением, от острых ярких чувств и ощущений. Сдерживая желания двигаться сильнее и быстрее.

— Нет... уже нет... - всхлипнула Ева, все еще не веря в происходящее, обнимая его, прижимая к себе.

Но Кир понимал, что она обманывает на счет своей боли. Ведь больно, об этом говорит ее напряжение на лице и в теле. И то как укалывает его плечи своими ногтями. Он замедлился. Но почувствовал, как Ева прижимает его за поясницу ближе к себе.

— Прошу, не останавливайся, Кир, — Ева заглянула в его глаза, коснулась его лица, самого красивого для нее, притянула к себе, сама поцеловала его губы, которых Кир уже не чувствовал. Вся кровь давно стекла в нижнюю часть тела.

И он позволил