Человек государев 4 - Александр Горбов

— Ух, Иван Карлович! — обрадовался Ловчинский. — Уж с вами-то мы горы свернём!

— Свернём непременно. И коли уже начали о делах, сообщу сразу: всё прочее сейчас надо отодвинуть в сторону и заниматься прежде всего нефритом. Пока мы рот разевали, дело это обрело нешуточный масштаб.

— Людей у нас мало, Иван Карлович, — вздохнул Цаплин. — С ног сбиваемся!

Корш кивнул.

— Знаю. И высшее руководство тоже в известность поставил. Будут вам люди. Отдел расширим в самом скором времени, обещаю. Ну и ещё одна новость. — Корш посмотрел на меня. — Верно ли я понял, что на след нефритового магната отдел вышел благодаря усилиям господина Скуратова?

Я покачал головой.

— Никак нет, ваше превосходительство. Все работали, не только я.

— Господин Скуратов скромничает, ваше превосходительство, — наябедничал Колобок. — Он это дело с самого начала вёл! И Лепёхина отследил, и его записную книжку нашёл, и при передаче нефрита ухитрился присутствовать.

— Господин Скуратов большой молодец, — присоединился к Колобку Цаплин.

— Рад слышать, что новый сотрудник так удачно влился в ваши ряды, — бросив на меня быстрый взгляд, улыбнулся Корш. — Однако руководство считает необходимым отметить заслуги всего отдела. Насколько я знаю, вы, Игорь Владимирович, не раз подавали прошения об увеличении нормы малахириума, который вам выдаётся?

Цаплин вздохнул.

— Подавал, и не раз. Сами посудите, ваше превосходительство: при тех нормах, что сейчас выделяют, любые худо-бедно серьёзные заклинания получается использовать едва ли три-четыре раза. А после всё! Дальше либо до конца месяца на голодном пайке сиди, либо столько бумажек написать требуют, что, покуда пишешь, забудешь, чего хотел. А изготовителей амулетов за руки, видать, никто не хватает. — Цаплин кивнул на стол, заставленный магическими приборами. — Взять, к примеру, хотя бы одни только защитные заклинания… Ведь с каждым днём всё хитрее становятся! И всё больше ресурса нужно на то, чтобы с ними работать. Где это видано, скажите мне, чтобы какой-нибудь лавочник на сейф такую защиту ставил, какую с нашим ресурсом покуда вскроешь, сто потов сойдёт? Куда это годится?

— Никуда не годится, — согласился Корш. — Посему согласно приказу с сегодняшнего дня вводятся новые нормы расхода малахириума! Руководство ознакомилось с вашими прошениями и постаралось учесть все детали. Надеюсь, что и вы, и ваши коллеги будут удовлетворены.

— Да быть не может, — пробормотал Цаплин. — Это просто праздник какой-то!

— Ну отчего же какой-то, Игорь Владимирович? — Корш снова улыбнулся. — Праздник у православных людей вполне понятный, завтра Рождество Христово! А для того чтобы вы достойно его встретили, каждый из вас премирован денежной суммой в размере жалованья… Да-да, Софья Андреевна, к вам это тоже относится! Как только закончите с делами, извольте проследовать в бухгалтерию и получить. Кроме того, — Корш повернулся к Колобку. — В канцелярию уже доставили подарки для ваших детишек, Пётр Фаддеевич. Я увидел — сам загляделся. Игрушечный Дед Мороз в бархатной шубе, с посохом, везёт саночки. А на саночках мешок, доверху набитый лакомствами! Там и конфеты шоколадные, и пряники, и мармелад, и чего только нет. Я краем уха слышал, что в государевом дворце на ёлке, которую для детей придворных устраивают, такие же подарки раздавать будут. Надеюсь, и ваши дети останутся довольны.

Обалдевший Колобок хлопал глазами так же, как Цаплин, Ловчинский и Софья Андреевна. А Корш повернулся ко мне.

— Ну а вас, господин Скуратов, руководство решило отметить особо. В связи с тем, что вы уже не впервые проявляете необыкновенное служебное рвение, да к тому же, едва успев осмотреться на новом месте, начинаете преуспевать, решено не томить вас в звании коллежского секретаря.

— Прошу прощения, ваше превосходительство, — поклонился я. — Но я пока ещё губернский секретарь.

— Вот именно, друг мой, — усмехнулся Корш, — вот именно! Я помню, в каком звании вы находитесь. Отчего и говорю: руководством принято решение вас не томить и присвоить чин титулярного советника сразу, минуя коллежского секретаря.

Наступила пауза. Потом мои коллеги заговорили все разом.

— Ого!

— Рад за вас, Миша!

— Совершенно справедливое решение, Михаил Дмитриевич, вы этого достойны!

— Теперь ты, выходит, в одном чине с нами? Когда обмывать будем?

И это всё помимо Захребетника, вопящего: «А я тебе говорил!» — у меня в голове.

— Поздравляю, господин Скуратов. — Корш протянул мне руку. — Приказ о вашем назначении уже в канцелярии. И не забудьте на радостях получить премию, она, полагаю, будет нелишней… Ну а теперь — за работу, господа!

* * *

Корш остался сидеть в нашем кабинете. Пока Громов и Тишкин выметались со своих мест, Софья Андреевна и Цаплин информировали нового начальника о текущих делах.

Ловчинский помчался на почту. Мы с Колобком — в сыскное.

— Заждался уже вас, — проворчал Щеглов. — Где так долго пропадаете?

— Да как вам сказать, Глеб Егорыч, — усмехнулся Колобок. — Час назад мы были заняты, потому как нас арестовывали и ругали на чём свет стоит. А полчаса назад мы тоже были заняты, но по другой причине. Нас, видите ли, премировали.

— Шутить изволите, Пётр Фаддеич? — Щеглов недоверчиво посмотрел на Колобка.

— Никак нет, истинную правду говорю. Некоторых так даже в звании повысили, — Колобок кивнул на меня. — Причём не до коллежского секретаря, а сразу до титулярного советника. Ну и ещё одна новость: начальников наших уволили.

— Это которого начальника? — не понял Щеглов. — У вас же их два?

— Так я и говорю: обоих уволили.

Щеглов присвистнул.

— Чудеса да и только… А кто ж теперь-то начальником будет?

— А вот это, Глеб Егорыч, и впрямь чудо. Начальником у нас теперь его превосходительство Иван Карлович Корш.

Щеглов развёл руками.

— Слов нет! Поздравляю! Со всеми событиями сразу. Отмечать будете?

— Всенепременно. И вас тоже пригласим, не сомневайтесь.

— Буду иметь в виду, — кивнул Щеглов.

Разговаривали мы, шагая по коридорам сыскного отделения. Щеглов привёл нас к допросной комнате.

— Прошу, господа.

Он распахнул дверь.

Возле металлического стола сидел Кучков. Вся спесь с него слетела, как не было, выглядел господин предприниматель весьма помятым. То и дело пытался оглянуться на конвойного, стоящего за спиной.

Через несколько минут привели зевающего Николая Еремеева, курьера. Этот, напротив, казался посвежевшим