Рунистка из глубин. Том 1 - Владимир Сергеевич Лукин

Марта задумчиво постукивает пальцем по краю деревянной столешницы, крутит между пальцами высушенный стебелёк лечебной водоросли и на несколько секунд отводит взгляд к окну, за которым медленно проплывают большие медузы с мягким голубым свечением. Потом она резко поднимает на меня глаза и широко улыбается.

— А давай завтра с утра пораньше сходим на припортовый рынок. Там на старой барахолке часто можно найти всё что нужно по очень хорошей цене.

Я поднимаю брови и сразу улыбаюсь, отпивая ещё глоток тёплого чая, от которого по телу разливается приятное тепло.

— Отличная идея, я даже не подумала про барахолку. Завтра с утра и пойдём, — я тянусь к кусочку пирога с морской ягодой и откусываю небольшой кусочек, радуясь сладкой сочной начинке, тающей на языке. Перед глазами всплывает воспоминание, как в детстве ещё с несколькими детьми, на небольших лодочках мы собирали с плавающих кустов золотисто-розовые ягоды морянки. Большая часть ягод сразу съедалась и этот вкус всегда напоминает мне о детстве.

После ужина Марта включает старый рунный телевизор на стене, мы укутываемся в мягкий плед на диване и пересматриваем старую комедию про подводников, смеёмся и делимся последними новостями спокойно дожидаясь сна. И трёхцветная Янка не забыла обо мне, устроившись на коленях и мурча. Надо бы завтра на рынке купить ей чего-нибудь вкусненького.

Мы встаём на рассвете, когда за окном ещё горит мягкий голубой свет от глубоководных биолюминесцентных бактерий в уличных лампах, быстро пьём горячий чай с вчерашними лепёшками и выходим из двери дома.

Марта повторяет, что на барахолке лучшие редкие товары разбирают до девяти утра, поэтому мы торопимся по узкому коридору к остановке подводного поезда. Билеты у нас уже куплены заранее через рунфор, мы входим в чистый ярко-синий вагон, мягко закрываются стеклянные двери, и поезд плавно выходит в освещённый туннель.

Ровно через пятнадцать минут мы уже выходим на станции у порта, я сразу вижу впереди шумную толпу и холщовые палатки с разными товарами, развешенные вдоль старой каменной стены. Густой запах солёной морской воды и горячей сдобной выпечки сразу ударяет в нос, вокруг слышны громкие голоса торговцев и звонкий смех покупателей.

Мы медленно идём вдоль первых рядов, прохладный ветерок от регенератора кислорода треплет края моей куртки, пахнет копчёной рыбой и свежей выпечкой.

Я то и дело останавливаюсь, рассматривая необычные вещи из разных уголков океана. В небольшой потёртой палатке я замираю у прилавка: тут лежат старинные столовые приборы из кости морского зверя, маленькое зеркальце в полированной оправе из панциря глубоководной черепахи и небольшой сухой коралл, который всё ещё мягко светится перламутровым голубым светом.

Я осторожно провожу пальцем по гладкой зеркальной поверхности, отражающей свет от ламп на палатке, торговец улыбается и предлагает снизить цену, но я качаю головой. Мы ищем инструменты, поэтому двигаемся дальше к секции старых запчастей и оборудования.

Впереди между палатками появляется пара городских патрульных в тёмно-синей форме со служебными рунными пистолетами на поясе, и я испуганно замираю, вспоминая прошлую свою встречу с ними, когда я только прибыла в город.

Пальцы сами сжимают ремень кожаной сумки так сильно, что костяшки белеют, я автоматически опускаю голову, чтобы не встречаться с ними взглядом — тогда они чуть не задержали меня за отсутствие регистрации и разрешения на ношение оружия. Но в этот раз стражи порядка проходят мимо только равнодушно мазнув взглядом по нас и останавливаются у соседнего прилавка с рыбой, чтобы проверить документы у торговца.

Я стою неподвижно ещё несколько секунд, пока их тяжёлые шаги не затихают в шумной толпе рынка, потом медленно выдыхаю и расслабляю напряжённые до боли плечи. Марта рядом сжимает мою руку успокаивающе, и мы снова медленно идём по ряду, вглядываясь в товары на прилавках.

Мы проходим ещё пару пыльных прилавков, я уже начинаю отвлекаться на всякие безделушки, и вдруг замираю на месте.

В самом углу палатки на грубой мешковине лежит старый потёртый кожаный чехол для инструментов, а из него торчит покрытая пластиком ручка точно такого рунного резака, какой я давно искала.

Я тяну Марту за руку и ускоряю шаг, не отрывая взгляда от находки, подхожу к прилавку и осторожно беру резак в руки — он идеально ложится в ладонь.

— Сколько стоит это? — спрашиваю я у торговца.

Он поднимает голову, смотрит на резак и отвечает:

— Пятьдесят золотых монет, дешевле на этом рынке ты точно не найдёшь такой инструмент.

Я замираю и медленно опускаю резак обратно на прилавок. У меня с собой не больше пяти золотых и то это с учётом жетонов Глубинного Умбрала и тех денег, что я заработала за два заказа на ремонт. Пятидесяти золотых у меня точно нет.

Я молча стою и смотрю на резак, у меня сжимается сердце — такой хорошо сохранившийся, удобный экземпляр попался, а денег не хватает даже на десятую часть.

Марта вдруг берёт меня за руку и мягко тянет в сторону:

— Давай поищем «эфирное стекло» сначала, может, оно у другого торговца дешевле выйдет, а потом вернёмся сюда и подумаем, как накопить.

Я кивнула, соглашаясь, и мы медленно уходим от палатки, я всё время оглядываюсь через плечо на желанный инструмент.

Не прошли мы и десяти шагов, как в стороне за старой палаткой с солёными овощами раздаётся громкий шум, звук шлепка и испуганный всхлип. Мы подходим ближе, раздвигая край холщового навеса, и я вижу: высокий мужчина в костюме держит за шиворот худого мальчишку лет десяти и бьёт его по лицу тыльной стороной ладони, приговаривая, что тот сегодня опять мало заработал для него.

Я всматриваюсь в перепачканное сажей лицо мальчика с разбитой губой и сразу узнаю Рина — того самого, что встретила в порту, когда я ходила искать Яна. Он тогда хотел вытащить у меня из сумки кошелёк, я поймала его за руку, поняла, что он совершенно голодный, угостила его бутербродами с копчёной рыбой и тёплым чаем, которые мне в дорогу давала Марта, а он в ответ подарил мне маленькую фигурку рыбы, вырезанную собственноручно из одеревеневших морских водорослей.

Я мгновенно сжимаю кулаки до