Пятнадцать суток на любовь и риск - Амира Алексеевна

Амина и Гриша шли рядом по этой самой пыльной дороге. Каждый был погружен в свои мысли. Амина укуталась в легкую ветровку, хотя на улице было душно. Она машинально потрогала пальцами синяк на шее, который болел сегодня сильнее, чем вчера.

Гриша молчал, лишь изредка украдкой поглядывал на Амину.

— Передай Мише от меня привет. И пусть бережет себя. — Сказала Амина, когда за горизонтом показался первый дом поселка Лесная.

— Хорошо, передам. — Кивнул Гриша. — А ты подумала о нашем вчерашнем разговоре?

Она поймала его взгляд, и увидела в нем не любопытство, а искреннее переживание.

— Да, думала…

Удар грома грянул прямо над головой, заставив Амину вздрогнуть.

— Ладно, поговорим об этом после. — Сказал Гриша, подняв голову к небу. — Беги на работу, пока дождь не хлынул. А я к Мише.

Он не стал ждать от нее ответной реплики. Развернулся и зашагал в другую от Амины сторону — к больнице.

Крупные, тяжелые капли дождя забарабанили по пыли, оставляя на земле темные пятна. Амина ускорила шаг, под раскаты грома и шум набирающего силу ливня.

Добежав до библиотеки, она обернулась. Гриша уже скрылся из виду, свернув к больнице. Над полем клубилась черно-лиловая туча, пронзающая молниями. Было похоже на гигантскую, надвигающуюся стену.

Амина повернула ключ в замке. Дверь открылась, и прохладная знакомая тишина встретила ее. Как только она вошла внутрь, в тот же миг снаружи обрушился стеной ливень, застучав по крыше и заливая окна сплошным водяным потоком.

Девушка прислонилась спиной к стене, и ее пальцы сами потянулись к телефону в кармане.

Экран был темным и безмолвным.

— Набрать его номер? — спросила себя.

— Но что я скажу? — сурово спросил внутренний голос.

Она представила его лицо — сосредоточенное, немного отстраненное. Его мир — это город, оперативная работа, командировки. Ее мир — библиотека, огород, тихая деревня и Гриша, который стал для нее настоящим другом и братом.

Она медленно провела пальцем по экрану.

«Он не звонил. Не писал. Значит, ему это не нужно».

Горечь подступила к горлу. Она судорожно сглотнула, убрав телефон обратно в карман.

— Нет. — Решительно вслух сказала она своему отражению в зеркале. — Я не стану унижаться. Не буду бросать свои чувства под ноги человеку, который, скорее всего, уже мысленно уехал.

Глава 26

«Может позвонить ему?»

Снаружи дождь почти прекратился, оставив после себя лишь моросящую изморось. На улице не было ни души.

«Он не придет»», — прозвучало в голове холодным, ясным заключением.

Вся ее решимость, весь порыв набрать его номер, растворились, оставив после себя горький осадок разочарования.

В этот момент дверь скрипнула. Амина резко обернулась, и на мгновение сердце екнуло от безумной надежды.

Но на пороге стояла Даша. Она была бледной, мокрой от дождя и казалась совершенно разбитой.

— Я видела, как он уезжал, — тихо сказала она, без предисловий.

— Кто? — не поняла сразу Амина.

— Илья Александрович. Я видела, как он отправился на вокзал, а потом сел в автобус.

Слова падали, как удары молота. Амина слушала молча, не в силах вымолвить ни слова. Она чувствовала, как горит лицо.

«Он должен был уехать завтра. Почему сейчас? Пока я тут ждала его, он собирал вещи и уезжал, не удостоив даже прийти и попрощаться», — с горькой обидой подумала Амина.

— Я… — Даша сделала шаг в ее сторону, голос дрожал. — Я пришла извиниться. За все. Я была ужасной дрянью. Ревность — это не оправдание. Я понимаю, если ты меня ненавидишь.

Амина смотрела на подругу. Казалось, все эмоции выгорели в ней дотла. Не осталось ни злости на Дашу, ни боли от равнодушия Староверова. Только пустота.

— Я не ненавижу тебя, — глухо ответила Амина. — Мне просто… все равно.

Даша медленно подошла, не поднимая глаз.

— Прости меня за ту ночь, за слова… о том, что между нами что-то было. Все это я выдумала. И это было… это было самое подлое, что я могла сделать.

Амина смотрела на Дашу и видела перед собой не злую соперницу, а запутавшуюся, несчастную девушку, загубленную собственной ревностью.

— Я прощаю тебя, Даша. — Тихо и твердо сказала Амина. И это было правда.

В ее сердце просто не осталось места для злобы. Оно было переполнено чем-то другим.

Даша подняла на нее глаза, полные слез.

— Спасибо, — прошептала она.

— Даша, я хочу остаться… одна…

Даша поняла. Она кивнула и, бросив на Амину последний полный жалости взгляд, вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Амина осталась одна. Она медленно подошла к окну и стала задумчиво смотреть вдаль.

«Он не пришел. Не попрощался. Видимо, я слишком многого от него ждала. Глупая Амина».

* * *

Прошел месяц. Жаркий, пыльный июнь вступил в свои права, и деревенская жизнь текла своим неторопливым, вечным чередом.

Амина и Даша снова стали неразлучны, как и в старые времена, но их дружба уже была другой, напоминала аккуратно склеенную вазу. Они ходили купаться на речку, загорали на теплом деревянном мостике, и Амина заставляла себя смеяться громче всех, когда Даша рассказывала очередную нелепую историю. По вечерам они наряжались и шли в сельский клуб, где под трескучую музыку отплясывали до упада с местными парнями. Амина кружилась в вихре танца, веселясь наравне вместе со всеми. Но это была лишь видимость.

Грусть по Староверову была похожа на тихий, ноющий шрам под повязкой. Она никому не показывала эту боль. Ни Даше, которая смотрела на нее с понимающей тоской. Ни Грише, который стал ей по-настоящему родным братом. Ни бабушке, чей зоркий взгляд, казалось, видел все.

Каждое утро она первым делом проверяла телефон, хотя прекрасно знала, что там ничего нет.

Однажды вечером, прогуливаясь возле посадок на окраине поселка, Даша спросила:

— Ты ведь еще думаешь о нем?

Амина не стала врать. Она просто молча кивнула, сжимая в руках сорванный лист лопуха.

— И я иногда думаю, какой идиоткой была. — Вздохнула Даша. — Ослепленная ревностью, я не видела, что между вами были настоящие чувства…

— Все происходит так, как должно происходить, — ответила Амина, потом вдруг улыбнулась: — Пойдем. Сегодня в клубе, сказали, новая аппаратура. Мы не может пропустить это событие.

— Жаль, Миши нет с нами… — грустно вздохнула Даша, следуя за Аминой. — Врачи сказали, еще две недели продержат его под наблюдением.

— Да, Миша нас всех напугал… Еще немного и… — она резко замолчала. Воспоминания того рокового дня до сих пор