Меня проиграли миллиардеру - Мэри Ройс

После того как Рая уходит, я поднимаюсь в комнату и, сняв халат, снова влезаю в футболку Ромы. Я переоделась наспех, как только услышала ее голос, не хотелось, чтобы его сестра застала меня в таком раскрепощенном виде. Но сейчас, чувствуя себя одинокой, я желаю наполнить себя его греющим душу запахом.

Нет, все-таки возможность побыть порознь мне совсем не нравится.

Дальнейшую часть дня я слоняюсь по дому, пока в итоге не дохожу до двери, ведущей в кабинет Ромы. Останавливаюсь. Озираюсь по сторонам, словно боюсь быть пойманной, а между тем испытываю смятение от того, что без спроса вторгнусь на территорию хозяина дома, но все же тянусь к ручке. И, к моему сожалению, дверь оказывается открытой, и значит у меня больше нет преград…

Прохожусь ладонью по гладкой прохладной столешнице, и в голове тут же всплывают воспоминания о том, как он разложил меня на этом же столе. А потом я падаю в мягкое кресло и беззаботно верчусь в нем, после чего пробую заглянуть в ящик стола, но вот тут как раз таки натыкаюсь на преграду, которая выстреливает в мою любопытство из пулемета.

32

Перемешивая греческий салат, я все еще гадаю, что могло быть спрятано в том ящике. Просто из чистого любопытства, потому что Рома для меня загадка. И с каждым днем мне становится мало того, что я знаю о нем. Хочется больше, желаю читать его запоем, словно интересную книгу. Хочется верить ему, но Рома не спешит, выдает мне все размеренно, позволяет привыкнуть и зайти на ту территорию, где мне комфортно. Возможно, он дает мне только те ответы, к которым я готова.

Правда я тоже решила сделать шаг навстречу нашим отношениям с неизвестным статусом. Кажется, я не готовила уже целую вечность, поэтому наслаждалась каждым мгновением, организуя романтический ужин мужчине, забравшему мое сердце. Даже свечи зажигаю, прежде чем наполнить два бокала красным бордо, цвет которого гармонично контрастирует с белоснежной скатертью.

Лишь закончив, подхожу к окну и провожаю последние отголоски заката, тоскливо пронзающие дом золотым свечением.

Он все-таки задержался.

А вскоре темнота сгущается, и мое отражение в стекле становится более отчетливым, позволяя мне переключить внимание на свой внешний вид.

Сейчас мои волосы ниспадают на плечи аккуратными волнами, на лице нюдовый макияж и под тон моему нежному образу платье жемчужного цвета с открытыми плечами.

Тут же моя фантазия являет мне в противовес образ загорелой брюнетки… Отмахиваюсь. Я нарядилась для Ромы не по этой причине. Просто не знала, чем себя занять в ожидании…

— Я думал пригласить тебя в ресторан, — внезапно раздается рокотание за моей спиной и, не оборачиваясь, я позволяю сердцу зайтись волнительным трепетом. — Но, пожалуй, ты переплюнула любой из них, — теперь его тихий голос касается моего уха, рассыпая по плечам искры мурашек. — Извини, что задержался, — мужские ладони проскальзывают мне на живот и прижимают меня к твердому телу Ромы.

И все-таки нет ничего прекраснее, чем чувствовать его потребность во мне.

Прикрываю на мгновение глаза, желая запечатлеть то, чего мне так не хватало целый день. Впитать в себя тепло, которое он так отчаянно дарит мне прямо сейчас, согревая макушку своим дыханием.

Вскидываю подбородок и немного поворачиваю голову в сторону Ромы.

— У меня слишком хорошее настроение, чтобы обижаться.

— Вот как? — его губы дергаются в сексуальной улыбке, а потом он накрывает ими мои, медленно проскальзывая языком мне в рот, наполняя меня особым вкусом, что через мгновение уже проникает в самые вены. А еще я ловлю себя на том, что ни разу за все это время не замечала на них привкус табака. Но Рома слишком быстро выбивает из моей головы все ненужные мысли, когда углубляет поцелуй, в тишине распуская звуки похоти наших жадных ртов.

— Как все прошло? — успеваю вымолвить три слова, пока еще способна на это, находясь во власти самого коварного на свете поцелуя. Я знаю, чего он хочет, чувствую это бедром, в которое он нарочно вжимает свой стояк, только сегодня я бы не хотела тратить наше время на секс. Мне нужен Рома, а не только удовольствие, что так и манит поддаться искушению. — Я не обижена, — вставляю между поцелуями, — но не планировала давать тебе то, что ты всегда так легко получаешь, — дразню Гаспарова, полностью поворачиваясь к его красивому лицу, и теперь сама продолжаю нежный и в то же время требовательный поцелуй.

— Ты нарываешься, — усмехается бархатным шепотом, из-за которого волосы на затылке будто затягиваются в узел от колючих мурашек.

— Пошли за стол, — оставляю короткий поцелуй и выскальзываю из его теплых объятий, чтобы быстро занять место и избавиться от тяжести, сковавшей мой живот.

Делаю успокаивающий вздох, поправляя несколько упавших мне на лицо прядей, а затем замечаю, как на ходу Рома расстегивает пару верхних пуговиц на рубашке и располагается напротив меня. Кажется, я могу любоваться им вечность, если бы не нарастающая нервозность от предстоящего разговора.

— Так что насчет встречи с отцом? — делаю глоток вина, надеясь на лучшее.

По крайней мере, разочарованным Рома не выглядит и это хороший знак. Особенно в данный момент, когда в образовавшейся тишине его аквамариновые глаза по-собственнически царапают каждую черту моего лица.

— Что? — вскидываю брови.

— Ты сексуально выглядишь, — заявляет, спустившись голодным взглядом на мою грудь, отчего соски особенно остро начинают чувствовать грубоватую ткань платья.

Прочищаю горло, чтобы привлечь его внимание к своему лицу, а не телу, которое он мысленно уже раскладывает на этом столе. Ему вообще присуще чувство меры?

— Какое блюдо ты хотел бы попробовать?

— Тебя.

Я не могу сдержать смешинку, закатывая глаза.

— Ты неисправим. — Тянусь за ножкой бокала. — Но если ты не голоден, — стараюсь не выдать нотку обиды, потому что я старалась, когда готовила и накрывала этот стол, — я настояла бы на разговоре. Рома, я ждала целый день. Не мучай меня.

— Я голоден, — он тянется за миской салата, — просто тебя я хочу больше, чем утку по-пекински. — Он указывает на зажаристую тушку, расположившуюся на столе в компании фруктов и овощей. Мне нравится его честность. И я снова краснею от нее, замечая, как в ответ на это загораются его глаза.

Самостоятельно наполнив тарелку едой, Рома принимается за ужин, а я