Мне тебя подарили - Евгения Ник

— Златослава… — начинает он.

— Слава, ты куда? — голос Злата тихий, но режет воздух, словно катана из самурайской стали, заставляя замереть на месте.

— Хотела проветриться. Нельзя? — отвечаю, обернувшись и глядя в глаза своему мужу.

Подходит почти вплотную.

— Хочешь уехать домой? — задает он вопрос.

— Прости. Да, будет лучше, если я уеду. Оставайся с близкими, — выдыхаю и отворачиваюсь в сторону, не в силах выдержать его взгляд.

— Диман, отвези мою жену, — бросает он, разворачивается и возвращается в дом.

Провожаю Злата взглядом до тех пор, пока дверь с легким щелчком не закрывается за его спиной. По телу пробегает озноб.

— Я… запуталась, — выдаю вслух, не чувствуя, как по щеке бежит слеза.

Дмитрий подходит, приглашает пройти в гараж. Садимся в машину, двигатель равномерно урчит, словно сытый кот, в салоне тепло, но меня до сих пор колотит.

Все не так. Я не могу, не должна испытывать к Злому тех чувств, что, то и дело лезут наружу.

Он мой безграничный ад.

Так почему, черт его подери, я думаю о нем, нахожу ему какие-то оправдания, пытаюсь заметить хорошее? Нет! В нем нет ни капли света, уж кому, как не мне это должно быть известно.

— Златослава, с вами все хорошо? Вы очень бледная… — с беспокойством поглядывает на меня Дмитрий и снижает скорость.

— Да, все хорошо, — выдаю хрипом.

На самом деле нет ничего хорошего. Меня вновь мысленно бросает от Злата к Стасу, от Альберта Эдуардовича, к его преступлению (приказу поджечь дом моей бабушки).

— Они одинаковые… — бормочу себе под нос.

— Вы что-то сказали? — задает вопрос Дима.

— Скажите, на ваш взгляд, мой муж похож на своего отца? — перевожу внимание на личного помощника Злата.

— Я не понимаю…

Киваю и отворачиваюсь к окну. Конечно, глупость сморозила и жду ответа, наивная.

— Злат Альбертович не равно его отец, — внезапно выдает Дмитрий, не отрывая взгляда от дороги, не меняя окраски своего тона. — Жизнь — интересная штука. Не поверите, но в армии, я был старшим лейтенантом. Там мы и познакомились. А теперь видите, как роли поменялись.

— Он служил? — вздрагиваю я. Даже не знала, не думала об этом.

— Да. Я давно планировал уйти со службы. Ушел. Устроился в ЧОП, и уж не знаю как, но когда Злат узнал, что я теперь в городе и работаю в охранном предприятии, то поговорил с моим руководством и, как понимаете, стал совсем нерядовым водителем-телохранителем.

— Это я уже поняла. Мой муж настолько доверяет вам?

— Ваш Злат Альбертович был проблемным пареньком в армии, — улыбается он.

Кто бы сомневался. Наверное, и там устраивал маленький апокалипсис.

— Вы ему помогали? — догадываюсь и сама выдаю подобие улыбки.

Кивает.

— Бывало. Нянька из меня, конечно, так себе, но успокоить его нрав мне удавалось. Он мне напоминал отбившегося от стаи волчонка. Жалел, наверное...

— И он решил отплатить тем же? То есть, добром. Взял вас, его личным помощником. И думаю, на более выгодных условиях.

И вновь кивает.

— Он знал, что мне нужны деньги и что, оставаться на службе я не могу. Мне надо быть ближе к семье.

В сердце тут же кольнуло. Пронеслась догадка, но я побоялась спросить. Задеть, очевидно, совсем свежие раны этого человека.

Дима вновь глянул на меня, снисходительно улыбнулся.

— У меня есть родной брат. По характеру чем-то на вашего мужа похож — такой же взрывной. Несколько лет назад он попал в ДТП, любил гонять на мотоцикле и часто без защиты. Игрался с судьбой. Увы, она его переиграла. Ходить брат больше не сможет, да и других проблем не мало. Поэтому я забрал его в свою семью. Деньги нужны постоянно.

— Вы женаты? У вас кольца нет.

— Не ношу. Так проще, знаете, создавать иллюзию свободного… или нахрен никому не нужного.

Усмешка Димы трогает что-то внутри меня. В ней столько боли и одновременно цинизма, что я невольно сочувствую ему.

— Понимаю, — тихо отвечаю. — И как, помогает иллюзия?

Дима равнодушно пожимает плечами.

— Иногда. Но чаще просто раздражает. Люди ведь не дураки, все видят. Просто делают вид, что верят. Взять даже вас. Признайтесь, вы же пожалели меня?

Замолкаем. Мысленно веду счет ударов своего сердца.

— Ваш муж не такой, каким многие его видят, — роняет он, бросив на меня короткий взгляд.

— Дима, пожалуйста, остановите машину, — неожиданно для себя резко хватаю его за руку и прошу с дрожью в голосе. — Отвезите меня обратно.

* * *

Как только машина въезжает в гараж, тут же выпрыгиваю из салона и несусь в дом.

— Я вернулась! — выпаливаю, залетев в гостиную.

Рада, Инна Романовна и Злат удивленно замирают на мне взглядом, и я выдаю виноватую улыбку.

— Простите, что задержалась. Фильм же еще не кончился?

— До конца где-то полчаса, — говорит Рада.

— Отлично! — подхожу ближе, устраиваюсь на полу и забираюсь под руку к своему фиктивному мужу.

И кажется, не двигаюсь до самого хэппи-энда.

После фильма, Злат провожает меня в гостевую спальню.

— Хочешь поржать? Когда ты ушла, мне казалось, что я заболел неизлечимой заразой. Хер знает, как ты это сделала со мной, — выдает с горькой усмешкой. — А сейчас ты вернулась, и я выздоровел. Вообще, ничего не болит. Веришь, нет?

Мотаю головой, делая шаг в его сторону.

— Нет, Витман, я тебе не верю.

— И все же… ты вернулась.

— Если игрушку сломать, она может работать, правда, нет гарантии, что правильно.

Злат стискивает зубы и смотрит вверх, будто на потолке есть что-то важное.

— Слав, это прозвучит странно, бредово, но ты нужна мне, — подходит ближе, тянется к моей руке, берет ее и прижимает к груди там, где судорожно бьется его сердце. — Я не смогу тебя отпустить. Вообще, не смогу...

Мое лицо искажается в мучительной гримасе — больно настолько, что хочется поскорее сдохнуть, чтобы больше не мучиться.

— Витман, за что ты со мной так?

— Вот только не пали истерику. Я буду стараться. Уже, блять, стараюсь как могу.

— О чем ты? Сам веришь в то, о чем говоришь? Я… ты… — мгновенно ощетиниваюсь, выстраивая защиту.

— Ты ведь не просто так вернулась? Ко мне вернулась... сама.

Он подходит, прижимает меня к себе, и прежде чем я успеваю возмутиться, его губы мягко касаются моих.

— Витман! — выкрикиваю, резко отстранившись.

— Тише, Славик…

Он поднимает меня на руки, словно невесомое перышко, и несет к кровати, не обращая никакого внимания на мои слабые, даже смешные