Мрачная леди на задании - Джулия Принц

И всё же он был прекрасен. От его мощной фигуры, пышущей жаром, как от паровоза, исходил какой-то магнетизм. Мужской магнетизм, который так и влёк меня к этому доброму чудовищу.

Я невольно сравнила его с моим новым знакомым: лордом Нолисом. Ледяной властный ужас, исходящий от герцога, напротив, отталкивал, вызывая страстное желание сбежать, а не приблизиться.

Вот насколько люди могут быть разными! А лорд Клайфорд? Он был другим. Не таким ужасным и отталкивающим, как Нолис, но и не таким пышущим жизнью, как Легранж.

Каким же он был для меня? Я подумала, и не смогла сказать даже себе. С одной стороны, он был холодным создателем — дельцом, с другой... он не был лишён благородства.

Но всё это не было однозначно. Предложение Дамиана фон Клайфорда стать его любовницей не вязалось с благородством. А вот его отношение ко мне в пещере, с холодностью…

Ну, да Великие магистры с ним, детей нам не обручать, и уж тем более не рожать. Я просто на него работаю. Пока.

Выслушав пространные объяснения Легранжа насчёт его аппарата, и поняв в лучшем случае одну треть (очень уж сложно он изъяснялся, моё прекрасное чудовище так и сыпало незнакомыми терминами), я выразила своё безграничное восхищение и отправила чудовище обратно. Хорошее лучше получать порциями, а то пресытишься.

После нашей активной командировки, в «Феррум-Хаусе» пошли суровые будни. Суровые потому, что ничего кроме работы не происходило. А в отношении поисков своей жены, лорд Клайфорд затихарился. Правда, возможно, только от меня.

Единственное, что выбивалось из общей рутины: мне пришлось часто ездить в столицу. На смотрины. Поиск своего человека в министерстве лорд поручил мне. Его идея была в том, что я присмотрю подходящих кандидатов, а потом тех, кого одобрю, покажу ему.

Лето пришло в столицу вместе с неприятной липкостью и смогом. Не сказать, что было жарко, но влажность стояла высокая и от этого было неприятно, я меняла костюмы каждый раз по приезде. С брюками пока пришлось расстаться (в них было слишком тепло), а в бриджах приходить в министерство неприлично.

Поэтому я сменила свои костюмы на лёгкие платья. Естественно, тоже чёрного цвета, но из тонкого муслина, с чуть укороченными пышными рукавами, драпировкой на груди и ниспадающими пышными оборками по подолу юбок.

Шляпки я предпочла с широкими полями, будто бы они защищали меня от невидимого в городе солнца. Их обычно украшали кружева и медные модные элементы (шестерёнки или даже декоративные манометры).

В министерстве я слыла за модницу, то ли потому, что по-прежнему отказывалась от белых манжет, то ли потому, что была помощником министра и моё слово было решающим во многих вопросах.

В честь лета в столице было принято проводить мероприятия за городом, вдали от неприятной влажности и смога. И неожиданно главным событием (развлекательного характера) стал приезд цирка.

Цирк был не простой, это был цирк уродцев.

Удивительно, как сильно людей может притягивать то, что им же и внушает отвращение. Какая-то странная тяга: посмотреть на то, что ты не пожелал бы ни себе, ни своему окружению. Будто бы чужое несчастье может защитить тебя самого?

Даже не знаю, но цирк уродцев стал бешено популярен. Разместили труппу за городом. И туда съезжались поглазеть не только простые рабочие, но и аристократы. Причём, что удивительно, и старые, из бывших магических родов, и новые, промышленные.

Я говорю об этом потому, что город был буквально заполнен рекламой этого чудовищного цирка. Плакаты висели на каждом углу, мальчишки-разносчики носились с листовками по улицам, радостно выкрикивая о «Грандиозном событии», я даже в холле министерства видела несколько экземпляров. Город фактически охватила цирковая лихорадка.

Газеты, конечно же, не остались в стороне, но разделились на два лагеря. Одни превозносили высокотехнологическую выставку (уж не знаю, что там были за технологии, но подозреваю, для поддержания жизнедеятельности некоторых «экземпляров»), а другие полностью её отвергали, смакуя ужасные подробности и заявляя, что в век прогресса нельзя обращаться к средневековым практикам.

Даже если первых и можно было заподозрить в проплаченных статьях, то вторые, держу пари, привлекли ещё больше интереса к выставке. Где же ещё можно безопасно посмотреть на «ужасные средневековые» практики?

Сложно сказать, когда разразился грандиозный скандал, связанный с цирком уродцев, на мой взгляд, он не затухал и сопровождал его всё время пребывания цирка в столице.

Но риторика в какой-то момент изменилась. Точнее, стала более целенаправленной.

Газеты начали писать (а люди, как следствие, обсуждать) именно владельца цирка, некого мистера Иозефа Безоса.

И несмотря на большой поток зрителей, его критиковали. Причём все: и те, кому такое представление откровенно нравилось, и, конечно же, те, кто выражал протест.

Я не сразу поняла, почему этого мистера Безоса обвиняли в бесчеловечной жестокости. Ну говорят и ладно, никакого преступления же нет. Но как-то одна из девушек секретариата, побывавшая на этой модной новинке, рассказала мне, в чём суть.

Среди людей и, что характерно, нелюдей с врождёнными уродствами (бородатых женщин, мужчин, полностью покрытых мехом, (подозреваю, это застрявшие в полуобороте звери-оборотни), карликов различных сортов (с ними были отдельные представления), людей с четырьмя руками и тремя ногами (вот кто бы дал фору протезам лорда Клайфорда) и прочих чудовищных генетических особенностей, были... младенцы.

И не просто младенцы, а недоношенные разной стадии уродцы. Ну как уродцы, младенцы, как я поняла, были самые обычные, просто рождённые раньше времени. А если даже самые прекрасные мужчины и женщины в момент рождения похожи на сморщенный красный комочек и в этот момент являются милыми только для своих любящих родителей, то что уж говорить о более ранней стадии развития?

И вот таких несчастных малышей и демонстрировали в цирке уродцев.

Безусловно, подобное бесцеремонное отношение к детям не могло не вызвать общественного возмущения.

Поднялись все: и почтенные матроны светских кругов, и церковники различных конфессий, дело дошло даже до дебатов в Совете.

Всё это были очень разные слои населения, но всех объединяла одна идея: нельзя допустить подобные демонстрации в нашей просвещённой столице.

Что интересно, количество посетителей цирка только возросло. Но общественный резонанс не стоит на месте, и вот не успело пройти и половины лета, как в газетах появились призывы выйти на митинги, раз правительство не предпринимает конкретных шагов. Лозунги с требованием ареста мистера Безоса и обвинения в нарушении морали заполнили первые страницы газет.

Вот в этот момент, точнее, после очередных дебатов в Совете, меня и вызвал лорд Клайфорд.

— Мисс Капсон, — начал