Его маленькая Кнопка - Мотя Губина

Жар накатывает волнами. То знобит, то бросает в пот. Сквозь дремоту слышу, как папа кричит в трубку:

— Да, врач сказал — подозрение на грипп! Нет, в больницу не поедем, если только температура поднимется!

— Какой грипп, — ворчит мама на отца, — это нервное, точно тебе, Миш, говорю. Допекли мы её всё же этими экзаменами.

— Это не экзамены, а её прогулки по ночам, — спорит папа. — Я понимаю, что парень распрекрасный, и ей крышу снесло, но всё же думать надо, когда ночью домой возвращаешься. Днём бегут в школу в одной кофте, а потом приходят домой, как замерзшие суслики. Господи, с Серёгой было куда проще! За что мне девчонка⁈

— С Серёжей сейчас весело, — парирует мама. — И Егор, и вправду, нормальный парень, так что пусть гуляет, пока не поступила, если учёбу не бросает и не нарушает комендантский час… как вчера.

— Вот я и говорю! Сидит там со своим спортсменом на стадионных лавках ледяных, а потом гриппом мучается!

Их голоса затихают, потому что они уходят на кухню, а я переворачиваюсь на другой бок.

— Не грипп… — бормочу, вцепляясь в подушку. — Надо… помочь…

Сны смешиваются с реальностью. Вот Егор стоит на краю стадиона, а я не могу докричаться — голос пропал. Вот Серёжа листает документы, и страницы рассыпаются в пепел у него в руках.

— Всё будет хорошо… — чей-то голос. Мамин? Или это я сама себе вру?

Просыпаюсь от того, что мама протирает мне лицо мокрым полотенцем. За окном уже темно, лишь уличный фонарь рисует жёлтые пятна на стене.

— Который час? — пытаюсь сесть, но мир плывёт.

— Десять вечера. Спи, — мама гладит меня по волосам, но её прикосновение обжигает.

— Серёжа? — цепляюсь за её руку.

— Не звонил, — вздыхает она. — Юлечка, успокойся, ты делаешь только хуже…

Но я не могу. Закрываю глаза, и перед ними — Егор. Его синяк, сломанная рука того урода, крики отца: «Ты опозорил нас!»

— Прости… — шепчу в темноту, но ответа нет.

Тело снова проваливается в тяжёлый сон. Где-то там, за пределами этой лихорадки, решается его судьба. А я беспомощно горю, запертая в клетке из одеял и таблеток.

* * *

Ночь. Жар спадает, но голова всё ещё тяжёлая. Сквозь сон чувствую, как кто-то осторожно трясёт меня за плечо.

— Юля… Проснись… — мамин шёпот пробивается сквозь туман в голове.

Открываю глаза. В темноте вижу её силуэт, подсвеченный включенным светом из кухни.

— Что… — голос хрипит, но голова чуть более ясная.

— Почему не сказала, что на тебя напали? — мама присаживается на край кровати, гладя меня по руке. — Серёжа звонил. Скинул новости… — она протягивает телефон. На экране — заголовок: «Сын замминистра замешан в нападении на школьников. Дело передано в суд».

— Егора оправдали, — мама вытирает мою слезинку краем одеяла. — Он будет участвовать в соревнованиях.

— То есть… всё хорошо? — сажусь, прижимая телефон к груди. Экран светится, как маленький маяк.

— Да, хорошо. Твой братец — любитель скандалов постарался, — мама хмурится, но в её глазах вижу гордость старшим сыном. — Но если ещё раз скроешь такое… Навеки запру дома! Поняла?

Кивнула, пряча улыбку в подушку. Мама накрывает меня одеялом плотнее.

— Спи теперь.

Она уходит на цыпочках, прикрывая дверь. Я переворачиваюсь на бок, прижимая телефон к сердцу. Экран гаснет, но внутри горит ярче любого фонаря. Он будет играть. Всё получилось.

Закрываю глаза, и перед сном возникает его лицо: без синяков, без боли. Улыбается так, будто уже держит кубок. Да, я ничего для этого не сделала, но… Но главное, что с Егором всё хорошо.

— Спасибо, Серёж… — шепчу в темноту и проваливаюсь в сон, где нет тревог. Только трибуны, мяч, летящий в кольцо, и его руки, ловящие меня на краю пропасти.

Глава 38

Все получилось!

Сквозь сон чувствую, как мама осторожно трогает мой лоб. Её рука уже не кажется холодной…

— Слава Богу… Юлечка, я на работу, — шепчет она, подтягивая повыше моё одеяло. Кивнув в полудрёме, проваливаюсь обратно в сон.

Просыпаюсь от того, что солнечный зайчик пробился между занавесками и прыгнул мне прямо на лицо. Приподнимаюсь на локте — голова не болит, тело лёгкое, будто вчерашний жар приснился.

— Не может быть… — бормочу, растягиваясь на кровати, словно котёнок. Вчера еле дышала, а сегодня — будто и не болела.

Беру с тумбочки телефон проверить время, и от всплывающего окна на экране сердце прыгает к горлу — сообщение от Егора:

«Кнопка, доброе утро. Посмотри в окно.»

Отправлено 10 минут назад. Вскакиваю с кровати босиком и бегу к окну. Занавеска со скрипом отлетает в сторону, а створка распахивается. Внизу, на тротуаре, стоит Егор. В руках — букет ромашек, а асфальт под его ногами разукрашен мелом: «Кнопка, ты лучше всех на свете!» и… нарисованы те же ромашки! Егор смотрит в телефон, а потом резко поднимает голову, будто почувствовав мой взгляд.

— Привет! — кричит, улыбаясь во весь рот и размахивая букетом ромашек. Потом ставит ладони рупором, и его громкий, звонкий голос долетает даже до нашего седьмого этажа: — Кнопка, ты лучше всех на свете!!!

— Идиот! — кричу в ответ, но смех рвётся наружу.

Он подмигивает, делая шаг к подъезду. Я срываюсь с места, забыв про тапочки. Как только гудит домофон — открываю не глядя и распахиваю дверь квартиры.

Стою в коридоре, нервно прислушиваясь к лифту. Но вместо привычного гула — грохот и ругань сверху:

— Аккуратнее! Диван не влезет! — орут соседи, перегораживая шахту мебелью.

— Да быстрее уже! — топаю ногой, цепляясь за ручку двери. Как не вовремя!

И тут ОН появляется — бежит вверх, перепрыгивая через две ступеньки. Ромашки в его руке трясутся, лепестки осыпаются на пол.

— Юль! — Егор вылетает на седьмой этаж, запыхавшийся, но бесконечно счастливый.

— Ты… с ума сошёл? Семь этажей! — бросаюсь к нему.

Он ловит меня на лету, подхватывает под колени. Букет прижимает к груди, чтобы не помять, но цветы всё равно хрустят.

— Не мог ждать! А ты зачем выбежала, глупая? — смеётся, прижимая к себе. — Ноги же босые!

— А ты зачем ромашки давишь? — тычу пальцем в смятые стебли.

— Потому что ты — ненормальная, — он несёт меня обратно в квартиру, открывая дверь ногой, ставит на пол и вручает цветы.

— Держи. Они ещё вчера должны были быть тут, но…

— Но я горела, как факел, — заканчиваю за него, нюхая цветы. Пахнут пылью и… Егором.

— Тебя оправдали? Правда? — хватаю его за рукав. — Как Серёжа помог? Что с тем сыном замминистра? — засыпаю его вопросами,