S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса – 2 - Ирэн Рудкевич

Вовремя – из ангара как раз показался Жека. При виде командира прибавил шаг.

– Командир, черномазые готовы, сейчас Арчи их приведёт.

Батя, старательно нахмурившись, кивнул. Посмотрел на автомат новичка.

– Мля, ну кто так оружие держит?! Дай сюда, пока не задвухсотил самого себя!

Новичок, привыкший к крутому норову Деда, выполнил приказ без возражений. Батя, забрав автомат, поставил его рядом с собой, предварительно включив предохранитель.

– Вон там стой, – указал он на место метрах в четырёх от себя, и добавил для эффекта. – Смирно стой!

Новичок, наглухо отученный Дедом мыслить критически, повиновался. А батя принялся, заложив руки за спину, расхаживать туда-сюда.

Наконец, появился и амер. За собой он вёл десятерых ополченцев – Батя узнал Н’бонго, Аксу и многих других, обладавших навыками вождения. И едва сдержал радостную улыбку – выглядели ополченцы крайне недовольными, но вполне здоровыми.

– Что так долго? – набросился он на Арчи, едва тот приблизился. – Мать твою, ты пехотинец или баба на шоппинге?

Амер побледнел.

– I’m sorry, commander... То ест, я хотьел скажите...

Батя, убедившись, что амер, судя по заброшенному за спину АДС, не готов к бою, решил, что хватит ломать комедию. Медленно потянулся к своему АК-47, передёрнул затвор. И с ухмылкой направил его на Арчи.

– Shut up!

Американец, напряжённо пытавшийся вспомнить, как там по-русски должны звучать его оправдания, замер, забыв закрыть рот.

– Командир? – не понял ничего Жека.

Но Батя не собирался разговаривать ни с одним, ни с другим.

– Н’бонго, сколько у Деда вот таких? – стволом показал он на Жеку.

На лице высокого, атлетически сложенного негра с заплетёнными во множество тонких косичек волосами, медленно проступило непонимание. Но продержалось буквально мгновение, сменившись ничем не прикрытой радостью.

– Адъин, Батья, – показав белоснежные зубы, отчитался он. – Остальныье ужье того – Дьед ньикого нье бьерьёг.

– Взять, – коротко приказал Батя и снова перевёл дуло автомата на амера. – Обоих.

Африканцы, до которых уже начало доходить, что перед ними их настоящий командир, а не двойник, в едином порыве ринулись на прихвостней Деда.

– Живыми, – пришлось добавить Бате, при виде получившейся кучи-малы испытавшему разумные опасения, что Жеку и Арчи сейчас просто задавят.

Когда обоих подручных Деда повязали, Батя снова подозвал к себе Н’бонго.

– Наши все целы?

Негр отрицательно покачал головой.

– Двух женщьин Дъед сразу убьил, чтоб показать, что он не шутьит. Маигу тварьи съельи, Конбо прьи побьегье застрьельильи. Ещьё Тоба

– Ясно, – вздохнул Батя. – Про новичка что скажешь? Есть смысл оставлять в живых?

Африканец тряхнул головой так, что косички взметнулись вихрем.

– Идьиото! Хотьел Марту изнасьиловать. Тоба еьё защьитьил, но...

– Я тебя понял, – не стал слушать дальше Батя. – Ответит за это. Кстати, Марта в безопасности. Мы тут тоже нескольких новичков толковых встретили, они за ней и детьми приглядывают. Про остальных потом расскажу.

Африканец кивнул.

– Хорошо, что тьы вьернулсья, Батья. Дьед – тот ещьё факинг щит.

– Был, – поправил командир и указал за «Форд». – Возьми кого-нибудь, осмотрите тело. Вдруг он что полезное с собой таскал...

А сам, хлопнув негра по плечу, направился к удерживаемым счастливыми ополченцами Жеке и Арчи, попутно вынимая нож, которым убил Деда.

Американец сразу всё понял.

– No, commander! No, please! I had no choice!

– You gave me oath, – ровно сказал Батя. – After that you betrayed me and my people. Treason in time of war is punishable by death. You’ve lost your chance to make choice.

Рука Бати взметнулась, нож по самую рукоять вошёл в горло американца. Африканцы радостно загомонили, а сам командир... не испытал ровным счётом ничего. Этот амер не был своим. Он всегда оставался врагом, и только им. Пытался искать выгод, присягая то Бате, то Деду, и думал исключительно о себе. К тому же, был виновен в смерти одного из ополченцев.

Таким в Адской Сотне Бати места нет.

Резко выдернув нож, Батя двинулся к Жеке.

– Да что за хренотень, а? – завопил тот в панике. – Я тут вообще при чём?

– И в борьбу не вступил с подлецом, с палачом... – процитировал Батя фразу из известной песни, – Значит, в жизни ты был не при чём, не при чём...

И снова ударил. Тем, кто вечно не при чём, в его Сотне места так же не найдётся. А за спиной он больше никого оставлять не станет – хлебнул уже проблем с собственным двойником.

Когда оба тела перестали дёргаться, Батя вытер нож и занялся расспросами. По словам Н’бонго, лоскут с промзоной Дед нашёл буквально через пару дней после того, как вывез ополченцев с Африки. Тогда ещё все считали его Батей, а двойник не спешил раскрывать карты.

Первые подозрения появились, когда в обещанный срок не появились бойцы Сотни, хотя Дед всем рассказал, что они добровольно остались прикрывать отход оставшихся на Африке от нескольких преследовавших их огромных стай. Усилились они, когда двойник решил спрятать технику в другом месте, причём сделал это тайно от ополченцев, в помощь взяв только бойцов, спасённых с ним вместе, и Арчи.

Ну а окончательное прозрение наступило только после того, как Дед вернулся из очередного своего рейда один, потеряв Кузена и Мокрого. Он просто не знал, как повёл бы себя в подобной ситуации Батя, и прокололся. Ополченцы попытались было взбунтоваться, но Арчи и уже присоединившиеся к Деду четверо новичков вместе с Жекой быстро заставили всех подчиниться, поскольку у них оружие было, а у ополченцев – нет. После чего вмешался Дед собственной персоной, убил двух женщин из четырёх, забрал оставшихся вместе с детьми и увёз их, пообещав, что теперь их жизни будут зависеть от того, насколько послушно станут вести себя ополченцы.

Больше Дед не скрывал ни свою личность, ни план отогнать Батю подальше от Африки и самому её захватить после очередного обновления и набрать себе бойцов. Он даже пообещал, что после этого отпустит ополченцев и скажет, где спрятал женщин, после чего они все смогут свалить на все четыре стороны. Никто ему, разумеется, не поверил, и африканцы стали думать, что делать. Но руки у них были связаны, поскольку теперь они днём и ночью находились под контролем приспешников Деда. У которых был приказ открывать огонь на поражение при малейшем подозрении на бунт.

– Ну мы и сьидьельи