Города мертвых. Репортажи из концлагерей СС и интервью с выжившими узниками - Георгий Александрович Зотов

Я спрашиваю сотрудника музея, какое отношение книги о ГУЛАГе имеют к концлагерю СС? Мне не могут сказать что-то определенное. «Может, тогда следует продавать у мемориала в Катыни книги о польском концлагере Тухоль, где в 1919–1921 годах погибло двадцать тысяч пленных красноармейцев? — вопрошаю я. — Или распространять у памятника ссыльным латышам в сибирском поселке Новоюгино брошюры о латышской охране Саласпилса?» В ответ — вымученная улыбка и просьба прислать вопросы письменно. И это ФРГ, где, как считается, к нацистскому прошлому относятся предельно негативно, а у монументов советским солдатам всегда лежат живые цветы.

Мимо выставки о «спецлагере № 7» в Заксенхаузене не пройдешь — туда ведут штук десять указателей. Правда, на момент ее посещения внутри находился лишь я один. Другие посетители, видимо, не заинтересовались. Информации выдано негусто — советские пропагандистские плакаты, газеты гэдээровских коммунистов, таблоиды ФРГ, кричащие о гибели десятков тысяч заключенных в советских лагерях на территории Германии, и фотографии.

«Овечки» из батальона СС

Я присматриваюсь к одному снимку. На нем — красивая женщина в модном платье, с печальной надписью: дескать, она провела за проволокой «спецлагеря № 7» и в другом «учреждении» восемь лет, с 1945 по 1953 год. А вот она же на другом фото рядом со своим мужем, одетым в форму полицейского батальона СС. Сразу хочется спросить: а за что ее арестовали? Служил ли ее супруг в охране Заксенхаузена? Как она обращалась с заключенными и с рабами-остарбайтерами? Но об этом ни слова. Зато всюду информация, что в советском спецлагере были заключены 60 000 узников, и 12 000 из них погибли «из-за нечеловеческих условий содержания». Можно даже зайти внутрь двух каменных бараков, дабы ощутить, как плохо им приходилось.

Я пытаюсь узнать, а кем же являлись эти люди, попавшие в «спецлагерь НКВД» в зоне советской оккупации Германии? О, тут меня ждет сюрприз. Почти все заключенные «советского режима» — функционеры НСДАП, военнослужащие СС, представители нацистской городской администрации, директора гитлеровских фабрик, где использовался рабский труд, судьи, боевики гитлерюгенда и ополченцы фольксштурма. Как-то не очень похоже на невинных овечек.

Ужасные истории

Но тема «большевистского ГУЛАГа» раскручивается упорно. Тут вполне ясно —уничтожение людей нацистами в Заксенхаузене пытаются заслонить «зверствами НКВД». И знаете, дела у организаторов продвигаются неплохо. Каждое 30 августа в Заксенхаузене отмечается День памяти узников «спецлагеря № 7», проводятся встречи бывших заключенных.

На веб-сайте музея помещено интервью с неким Фридрихом Клаушем. Тот в 1945 году был призван в фольксштурм (гитлеровское «ополчение»), был пленен РККА, но из плена бежал. Его вновь задержали в 1948 году, поместили на несколько недель в Заксенхаузен, дали 25 лет тюрьмы и отправили отбывать срок в СССР. На видео ополченец Третьего рейха рассказывает, как тяжко ему пришлось на советских нарах. Я объясняю сотруднику музея: да, срок жесткий, но советских пленных за побег вешали на плацу Заксенхаузена, и вместе с ними — всех, кто помог им сбежать. Угадаете ответ? Ну, конечно же, его нет.

Другое немецкое СМИ публикует историю второго пленного — из отряда гитлеровских диверсантов в тылу советской армии. 15-летний Хорст Йенихен был арестован в 1946 году за связь с «Верфольфом», нацистским подпольем, помещен в «спецлагерь № 7», пробыл там два года и был… выпущен. Разве вермахт и СС так поступали с советскими партизанами?

Компенсация для нациста

Пресса Германии давно перестала стесняться в выражениях. «Заксенхаузен — два преступления в одном музее» — статья со столь броским заголовком размещена на сайте радиостанции «Дойче Велле»[1]. Там заключенные в «спецлагере № 7» названы «жертвами сталинизма» — еще раз напомню, что с 1945 года в Заксенхаузене содержались сотрудники СС, полиции и функционеры НСДАП. Пожилой Курт Вайсс жалуется — мол, жертвам нацизма выплачивают пенсию, а тем, кто был арестован советскими оккупационными властями, — нет. «Мы могли не узнать о масштабе преступлений, совершенных от имени победителей», — резюмирует журналист «ДВ». Вот так, освободители из Красной армии в нынешней Германии уже преступники. Появляется навязчивое ощущение, что пройдет еще совсем немного времени, и от России потребуют платить компенсации бывшим эсэсовцам.

Кстати, на территории Заксенхаузена поставили трогательную пьесу, спектакль «Барак и “Вальс цветов”»: о простых немецких юноше и девушке, влюбившихся друг в друга в холодных бараках, находящихся под суровой властью НКВД. Очень мило, не правда ли? Между тем в концлагере Дахау, освобожденном американской армией 29 апреля 1945 года, тоже содержали нацистских преступников, и аналогично процветала высокая смертность — поскольку свирепствовал тиф. Но на сайте музея Дахау об этом ноль информации, как нет и выставки о гибели заключенных из полиции и СС. И никто, как ни удивительно, отчего-то не требует выплатить компенсации «жертвам американизма».

«Вырезал твою семью»

Теперь во время экскурсий в Заксенхаузене всем показывают массовое захоронение советского времени на севере лагеря, умалчивая, кем именно были покойные. В беседе с коллегами из немецкой прессы я задаю жесткие вопросы. Знают ли они, что в Заксенхаузене убили 100 000 человек: с 1943 года людей душили в газовой камере и тела круглосуточно сжигали в крематории? В курсе ли они о медицинских опытах врачей СС, погубивших множество узников? Известно ли им о виселице на плацу, что никогда не пустовала? А о 10 000 советских военнопленных, уничтоженных уже к декабрю 1941 года? О евреях, цыганах и массе других гражданских лиц, включая женщин и младенцев, что были умерщвлены в газовой камере только за свою национальность? Да, отвечают мне утвердительно, знают — журналисты все же народ образованный. Тогда зачем, интересуюсь я, устраивать музей «спецлагеря НКВД» на территории чудовищной нацистской «фабрики смерти», если он не идет ни в какое сравнение с прежним Заксенхаузеном? Это желание немцев обелить себя, показать, что другая-то сторона тоже плохая? Но извините, выглядит как оправдание в стиле «да, парень, я вырезал всю твою семью, однако ты сам виноват, перешел дорогу на красный свет». Немецкий журналист тяжело вздыхает и разводит руками. «Мне нечего вам сказать, — произносит он. — Извините, нечего».