Шторм Шарпа - Бернард Корнуэлл

— Я инженер, равно как и моряк, — ответил Криттенден, которого явно позабавило удивление Шарпа. — Мой отец инженер, майор, и довольно известный. Он строит верфи, гавани и молы, и именно работа под его началом привела меня в море.

— И я посылаю одного из наших собственных инженеров, — перебил Веллингтон, затем посмотрел на Криттендена. — Вы знакомы с капитаном Бизби?

— Имел удовольствие вчера вечером, — сказал Криттенден тоном, в котором не было и тени удовольствия.

— И он компетентен?

— Весьма практичный человек, милорд, — отозвался Криттенден со скупой похвалой.

— Я люблю практичных людей, — твердо сказал Веллингтон, — так что вопрос только во времени.

— Завтрашняя ночь подойдет идеально, милорд, — ответил морской капитан. — Полная вода через несколько минут после девяти, так что мы можем войти с приливом, провести разведку и уйти с отливом. Сколько людей вы возьмете, Шарп?

— Двадцать восемь, сэр.

— Значит, две местные рыбацкие лодки, — заключил Криттенден.

— И молитесь, чтобы французы не проснулись. — Веллингтон начал складывать карту. — Где расквартированы ваши парни, Шарп?

— Во внутренней гавани, милорд.

— Отлично, — сказал Криттенден. — Встретимся там завтра в полдень, Шарп.

— Есть, сэр.

— И мне кажется, чай остывает. — Веллингтон сделал последний сгиб карты. — Нальете, Шарп?

Шарп заколебался, но не потому, что боялся разливать чай, а потому, что вспомнил кое-что, о чем нужно было доложить командующему армией.

— Милорд?

— Что? — В голосе Веллингтона звучало нетерпение.

— В последнем бою, милорд, я потерял испанца, который добровольцем вступил в наши ряды. Хороший солдат! Перед смертью он беспокоился, что семья не получит его задержанное жалованье, милорд.

Веллингтон хмыкнул.

— У вас есть его документ о зачислении?

— Так точно, милорд.

— И там указан адрес семьи?

— Там указана его родная деревня, милорд.

— Тогда сделайте на документе пометку с датой смерти, подпишите и отправьте сюда, на имя майора Хэя. Семьи всех таких людей получат причитающееся. А теперь чай, полагаю?

Шарп налил чай.

Шарп не чувствовал желания немедленно возвращаться в батальон, поэтому вместо этого пошел гулять по пляжу. Мысли его были такими же спутанными и рваными, как большие волны, что накатывали с запада и разбивались с грохотом пены о длинный бледный песок. Джейн, думал он, должно быть, уже близко к Англии, но что потянуло ее обратно? Уж точно не мертвый или умирающий родственник. За все время их знакомства она не выражала никакой любви к семье, только желание сбежать от родни. Он пытался убедить себя, что у нее была невинная причина для возвращения, но в глубине души знал, что мотив мог быть каким угодно, только не невинным, и это знание причиняло боль. Была уязвлена его гордость, и рана казалась глубокой и неизлечимой.

Он попытался отвлечься, обдумывая свою новую задачу. Ему было необходимо защитить пару инженеров, уберечь их от плена и сделать это, не выдав врагу интереса британцев к эстуарию Адура. Однако французы явно приняли меры предосторожности против высадки на северном берегу эстуария. Наличие пикетов и патрулей доказывало это, а большая карта в штабе Веллингтона показала россыпь одиноких домов и по меньшей мере одну деревню вдоль северного берега. Шарп полагал, что прав в своем предположении. Пикеты были частью более крупных сил, расквартированных в этих зданиях. А это означало, что в случае, если жалкие остатки его легкой роты произведут хоть какой-то нежелательный шум, он может столкнуться с целым батальоном вражеской пехоты. И тогда не будет ни единого шанса сохранить произошедшую стычку в тайне. Останется лишь отчаянное и шумное отступление к лодкам в надежде, что они не оставят ни трупов, ни пленных, но вся рекогносцировка пойдет прахом. А если она провалится, маршал Сульт, несомненно, разместит внушительные силы на северном берегу эстуария, где насыпная дорога послужит идеальным валом для укрытия защитников. Чем больше он думал об этом, тем более безнадежным казался план, но он все равно хотел его выполнить. Это был вызов, а вызов для Шарпа означал повод для драки, а если он дрался, он всегда побеждал. Он, черт побери, сделает все тихо, убьет врага и вернет инженеров домой в целости, а после, решил он, попросит у Веллингтона отпуск, чтобы поехать в Англию и заставить Джейн пожалеть о том, что она вообще родилась на свет.

Он думал, что один на пляже, но голос нарушил его уединение.

— Ты веришь в рай, Ричард?

— А? — Он осекся, обернулся и увидел Канделарию. Она куталась в плащ от холодного зимнего ветра.

— Рай, — легко спросила она, — он для тебя реален?

— Я никогда об этом не думаю, — сказал он. Волна разбилась о берег и взбежала по песку, омывая его сапоги.

— Я люблю гулять здесь, — сказала она, указывая в море, — и мечтать о том, чтобы найти корабль и уплыть туда, домой.

— Это рай?

Она кивнула и, когда волна схлынула обратно в океан, взяла его под руку, и они пошли дальше.

— Рай — это ведь дом, да?

— Не уверен, что у меня есть дом, — сказал Шарп.

— Даже в Англии?

— Был один, — сказал он и подумал о леди Грейс, тут же почувствовав, как к глазам подступают слезы, — но его больше нет. Теперь мне некуда идти.

— Так куда ты пойдешь?

— Когда закончится война? — Он задумался на несколько секунд. — Обратно в Лондон, полагаю. Это единственное место, которое я хорошо знаю.

— И что ты будешь там делать?

— Не знаю, — ответил он, думая, что, вероятно, будет пить, лгать, воровать и мошенничать, как делал до того, как пошел в армию. — Сниму комнату, наверное. — В его мыслях эта комната находилась где-то рядом с тем местом в Ист-Энде, где его родила одна из шлюх. Он улыбнулся. — Но это будет точно не рай, обещаю тебе.

— А я найду рай, — сказала Канделария, — и там будет мой сын, и Демонио!

— Твой муж?

Она рассмеялась.

— Демонио был моим псом. Замечательный пес, такой любящий и бесстрашный. Французы убили его, потому что он зарычал на них. Но я знаю, он ждет меня, и когда я войду в рай, он побежит и прыгнет мне на руки.

Шарп увидел