Гроза, кузнец и ветер - Олег Зенц

Первый волк опустил голову, признавая: дальше - не их территория.

- Мы расскажем вожаку, - сказал он. - Что ты вмешался… ты пожалеешь.

- Передайте, - отозвался шорох. - И передайте, что болото не любит тех, кто ломает его границы.

Туман ещё немного погладил заборы, как вода, обтекающая камни, и начал медленно оседать. Не весь - тонкий слой всё равно остался между деревней и лесом, будто напоминание: "Я здесь".

Разведчики растворились в темноте, уводя с собой вой и запах.

В деревне куры чуть шевельнулись на насестах, один петух проснулся, высунул голову из-под крыла, хрипло каркнул: "Ку…" - и тут же снова спрятался.

На сеновале стало тише. Зов стаи стих, разбившись о серую стену тумана, как вода о причал. В груди у Грозы всё ещё тянуло, но уже не так отчаянно. С обеих сторон - лес и дом - разом отпустили верёвку.

Она вытянула ноги, легла на спину, уставившись в тёмные балки.

- Ну и ночка, - прошептала себе под нос. - Ещё пару таких - и я забуду, как спать.

Рядом Милаш во сне зевнул, перевернулся на другой бок и потянул носом. Совсем по-человечески.

Гроза накрыла его краем одеяла, чтобы не мёрз - привычным, до боли знакомым движением, как когда-то накрывала младшего брата в стае, пока тот ещё был щенком, а не зубастым оборотнем.

- Спи, мелкий, - сказала она уже вслух, шёпотом. - Волки пока что с другой стороны.

Где-то далеко, в тени деревьев, Лес шевельнул ветвями, как человек плечами. Леший не улыбался - у него морщины сами по себе были как улыбка, только старая. Но если бы кто-то мог заглянуть ему в глаза, увидел бы там лёгкое удовлетворение: обереги сработали, туман встал где надо, Росток в стали сидит.

А кузнец… кузнец ещё выспаться успеет. Ну или хотя бы попробует.

Земля под деревней лежала спокойно. На эту ночь - достаточно.

Глава 7. Меч для ветра

Утро пришло как обычно - с петухом, ведром у колодца и руганью соседей по поводу "кто опять забыл заслонку закрыть". Только воздух был какой-то… выжатый. Как после драки, где все стояли по разным углам и делали вид, что ничего не случилось.

Радомир вышел во двор, зевнул так, что челюсть хрустнула, и первым делом направился к колодцу. Воды бы в лицо - может, мозги проснутся.

Он черпанул ведром, плеснул себе на голову, вздрогнул, выдохнул - и только потом заметил. На утоптанной земле у колодца были следы. Не человеческие. Лапы. И не одна, и не две - тут кругами ходили, принюхивались, топтались. И всё это - вокруг оберега, который он вчера в землю вколотил.

Только оберег стоял, как вкопанный. Красная нитка не потемнела, дощечка не треснула, трава рядом не примята. А вот следы… странные. Как будто зверь ходил-ходил, да сам себя за хвост поймал. Одни отпечатки поверх других, петли, завитушки.

- Красота, - пробормотал Радомир. - Прям узоры для кованых ворот.

Он обошёл колодец кругом, присел, потрогал землю. Сухая, не разрытая. Никаких попыток копать или драть когтями.

У кузницы было похоже. Пара царапин на углу, чуть вздыбленная земля и такое ощущение, что кто-то пытался сюда идти, а его мягко, но настойчиво разворачивали в сторону.

"Работает, значит, ведьмина штука, - удовлетворённо подумал он.

Где-то за домом послышался знакомый голос Любавы:

- Милаш! Ты опять не там носом вертишь, где надо?!

"Живой", - отметил про себя Радомир. - "Значит, всё прошло нормально".

Он глянул на кузницу. Внутри его уже ждал княжий меч с Ростком и ещё один должок - тот самый, маленький, метеоритный.

"Пора долг закрывать", - решил он и пошёл к горну.

Короткий меч для Милаша уже был выкован и заговорён - это он сделал раньше, "на пробу", пока с княжьим ещё разбирался. Осталось самое, казалось бы, простое: довести до ума рукоять, гарду, ножны. То, на что редко смотрят боги, но всегда - люди.

Он достал клинок из-за верстака. Тот чуть звякнул, как будто рад, что его снова взяли в руки. Металл был темнее княжьего, с лёгким синеватым отливом - от метеорита. По лезвию пробегали тонкие, еле заметные узоры, как следы ветра по воде.

Рукоять он сделал не широкую, но чуть длиннее, чтобы и детская ладонь, и взрослая могли ухватиться. Обмотал мягкой кожей, концы закрепил латунными заклёпками. Гарду выбрал простую, без витиеватостей, но с небольшим загибом, чтобы пальцы не соскальзывали.

Ножны выстриг из хорошей кожи, внутрь вставил тонкую деревянную вставку, чтобы клинок не тупился о край. На кожаный наружный слой, сам того не заметив, вывел простой рисунок: волнистая линия, похожая на порыв ветра или струйку дыма.

- Во, - хмыкнул он. - И сам не понял, как вышло.

Когда всё было готово, он повертел меч в руках ещё раз. Лёгкий. Очень. Даже для него. Таким и должен быть - не дубина, а продолжение руки.

- Радомир! - в дверях кузницы возник Милаш, растрёпанный, с ещё не до конца умытым лицом. - А мама сказала, что ты… э… меня ищешь?

- Я тебя всегда ищу, - буркнул кузнец. - То по деревне, то по сеновалу. Поди сюда.

Мальчишка подошёл ближе и в первый момент даже не понял, что именно дядя держит. Потом глаза у него округлились.

- Это… - он сглотнул. - Это мне?

- Нет, это я себе игрушку сделал, - фыркнул Радомир. - Для кваса помешивать. Конечно, тебе. Подходи уже.

Он протянул меч рукоятью вперёд. Милаш осторожно, двумя руками взял. Ладони у него были худые, по-детски узкие, но клинок лёг в них так, будто и ждал именно этих пальцев.

- Он лёгкий! - восхищённо выдохнул мальчишка. - И… - он чуть качнул рукой, - сам будто помогает. Как будто тянет туда, куда надо.

- Это потому, что ты его нормально держишь, - хмыкнул Радомир, хотя сам чувствовал: металл уже откликнулся. - И потому, что голову ты всё-таки не только для шапки носишь. Ну и… - он кашлянул, - из хорошего железа сделан. С характером.

- А имя у него есть? - тут же спросил Милаш. - Или можно… ну… самому?

- Сам, - кивнул Радомир. - Я в именах не мастер. Только учти: как назовёшь - так и работать будете. Назовёшь "Тяпкой" - тяпкой и махать будешь.

Мальчишка задумался.