Гроза, кузнец и ветер - Олег Зенц

Старая ведьма сидела на лавке, перемалывая в ступке что-то тёмно-зелёное. Лицо в морщинах, глаза - ясные, как у молодой, только с прищуром человека, что много видел.

- Ишь, пожаловал, кузнец, - сказала она, не поднимая головы. - Княжью железку несёшь?

-Здравствуй, Агафья. Несу, - кивнул он. - Да не берёт заговор.

Агафья отложила ступку, взяла клинок. Держала его недолго, потом вернула.

- А и не возьмёт, - сказала спокойно. - Все твои мечи до этого были для людей, которых ты знал. Чувствовал их, как руку свою. А князь… он тебе кто? В глаза видел? Нет.

Радомир пожал плечами.

-Не буду же я всю жизнь делать что-то только для знакомых? Надо научиться настраиваться и на других людей, значит? Научишь, ведунья? Кому, как не тебе знать такие премудрости? Второй такой во всей округи не найдешь.

-Какой такой?- прищурилась бабка Агафья.

-Мудрой, доброй и справедливой. - Радомир действительно считал Агафью одной из мудрейших жителей деревни. Не боялся, в отличие от ребятни, понимал, что Агафья сама с природой разговаривает, как он с металлом и землей. А для этого покой и тишина, ой как нужны. Поэтому безвредно отпугивает бабка тех, кто без дела к ней идет. Так что в его словах лукавства не было ни капли. И старуха тоже это поняла, чуть кивнула. Агафье явно были приятны слова молодого человека.

- Ты пойми, души в клинке нет, потому как нитки нет между тобой и тем, кому он. Всё, что могу - посадить в него Росток. Прорастёт он, если князь выполнит условие.

- Какое? - Радомир призадумался, подойдет ли такое князю.

- Это уж меч решит, - ведьма усмехнулась. - Но для Ростка нужен гриб особый. Его имя - Марман.

Радомир нахмурился.

-Слыхал, - сказал он. - Он ведь в сердце болота растёт…

- Ага, - кивнула Агафья. - И охраняет его тот, кто в лесу хозяин и господин. Леший старый, с характером сложным. Захочет казнит, захочет наградит. Но даром не отдаст.

Она прищурилась.

- Но ты ж кузнец… кузнец всегда найдёт, чем расплатиться.

Радомир призадумался. Опасное предлагала Агафья. Но другого выхода то не было. Нельзя князю пустую железку нести.

Он вышел от неё, чтобы вернуться ранним утром, с длинным мечом за плечами и коротким за поясом. Вечер уже ложился на деревню. Где-то смеялись дети, вдалеке гудела мельница. А в голове у него вертелось одно: болото. И тёмная фигура лешего, о котором старики рассказывали так, что даже взрослые невольно крестились.

Он знал - тропа туда не прямая, а каждая кочка проверит, насколько он

готов идти до конца.

А впереди, за первым туманом, его уже ждали чужие глаза.

Глава 3. Там, где шепчут трясины

Утро у Радомира началось с тяжёлого запаха трав, которым была пропитана изба бабы Агафьи. Старая ведьма сидела у окна, медленно помешивая что-то в глиняном горшке. Вокруг тихо шуршали подвешенные к балкам пучки зверобоя, чабреца и полыни - казалось, они дышат вместе с домом.

- Не суетись, - сказала она, не поворачивая головы, когда он вошёл. - Путь твой будет длинный: ноги устанут, руки замёрзнут, да и голова устанет думать. Запомни: в болоте нельзя торопиться. Спешка - первое, что там тебя утопит.

Радомир молча кивнул. Он ждал, пока она разложит на столе маленький узелок с порошками, мешочек с сушёным корнем и плоский кусочек чёрного камня, будто гладкого от вековой руки.

- Корень в воду заваришь, когда почувствуешь слабость, - наставляла она. - Камень держи в кармане - он лешему глаза слепит, если тот решит за тобой понаблюдать. И главное… - тут она подняла взгляд, прищурившись. - Не разговаривай с теми, кто слишком дружелюбен. В болоте улыбка опаснее ножа.

- А гриб? - спросил он.

- В сердце трясины, - отрезала Агафья. - Но там хозяин. Он просто так не отдаёт то, что бережёт.

Она подала ему плоскую деревянную флягу с ключевой водой, связку сушёного мяса и ломоть чёрного хлеба.

Радомир с благодарностью принял дары Агафьи.

Дома Радомир уложил всё в старый походный мешок, проверил пояс с инструментами: маленький молоток, несколько железных клиньев, нож с костяной рукоятью. Накинул кожаную куртку, сапоги повыше, ладони обмотал холстом, чтобы не изрезать в камышах.

Дорога к болоту начиналась за огородами. Первые часы он шёл без происшествий, пока под ногами не стало чавкать, а над головой не опустился густой туман. Воздух был вязким, словно его можно было резать ножом, и в каждом шаге чувствовалась осторожность.

Когда, по его прикидкам, до центра трясины оставалось меньше часа, между кустами мелькнули тени. Радомир едва успел развернуться, как из тумана вышли двое - широкоплечие, с длинными руками и светлыми глазами, в которых горел звериный огонь.

Кузнец выхватил нож, но не успел ничего сделать. Сзади по голове ударило что-то тяжёлое. Его повалили лицом в грязь, вывернули руки и потащили, сапоги беспомощно скользили в жиже. Это были последние ощущения, которые испытал Радомир, прежде чем провалиться в забытье.

Очнулся он в низкой, тёмной хижине, пропахшей псиной и дымом. Руки были связаны, дверь - тяжёлая, заперта. За мутным окном ходили силуэты - явно те же, что напали на него.

- Эй… ты живой? - тихо донеслось снаружи.

Радомир поднял голову. Голос - девичий, звонкий, не детский, но еще не женский.

- Кто там? - глухо спросил кузнец, прочищая пересохшее горло.

- Гроза, - ответила она. - И нет, не спрашивай, почему так зовут.

- Местная? - имя не впечатлило. Радомир понимал, что не у людей в плену, значит и имена вряд ли будут людские. Да и на голос грозы этот голосок не тянул. Ни камли раскатистости, милый колокольчик ближе будет.

- Местная, - согласилась она. - Первый раз оборотней увидел? Шел такой спокойный и уверенный, как у себя дома. - в голосе девчонки промелькнул смешок.

Радомир помолчал, а потом прямо сказал:

- Некогда мне в игры ваши играть. Вы мне не интересны. Мне нужен гриб. Серый, с шляпкой как блюдце. В сердце болота.

Снаружи коротко фыркнули.

- Знаю, где он. И могу провести.

- Слишком просто, - хмыкнул он. - Что взамен?

- Ты возьмёшь меня с собой за болото. В