Море-2 - Клара Фехер

- Прежде всего нужно создать комиссию по восстановлению города, - говорил очкастый Пинтер таким тоном, словно он был по крайней мере правительственным комиссаром по делам строительства. -Сейчас, пользуясь моментом, надо заняться перестройкой Будапешта. На месте этих развалин проложим широкие улицы, разобьем площади... Можно использовать кирпич, лес из разрушенных зданий. На месте разбомбленных домов Пештэржебе надо построить новые огромные дворцы. На площади Свободы необходимо снести неуклюжий огромный дом, тот, что напротив Национального банка, а на Бульварном кольце вместо уродливых доходных домов прошлого века, похожих на казармы...

- Равноправие мужчин и женщин - это прежде всего вопрос зарплаты. За равный труд - равную оплату.

- Неверно. Равноправие начинается в школе, еще в первом классе. У девочек ручной труд - вышивание, аппликации, а когда они заканчивают школу, то не могут гвоздь в стену вбить. Как же они смогут стать хорошими механиками или, скажем, инженерами-электриками? А мальчики режут железо, выпиливают лобзиком, но не могут заштопать себе носки. Ясно, что они впоследствии переложат всю эту работу на своих жен.

- Мальчики-скауты умеют и штопать, и готовить...

- Я бы предпочел классический стиль. Ионические и коринфские колонны...

- На первых порах будет хорошо, если мы сможем устроить кухни и ванны вместо коринфских колонн и дворцов в стиле Ренессанса, -услышала Агнеш строгий голос Балинта Эси. Она ни за что на свете не решилась бы вступить в спор, ей казалось, что эти ребята в миллион раз лучше ее ориентируются в этом изменившемся мире. У каждого уже готов план действий, имеется собственное мнение.

- Я пойду в летчики. Будущее за авиацией, - восторженно заговорил Карчи Берень. - Через двадцать лет железные дороги исчезнут.

- Представь себе десятитонные вагоны в воздухе! Я бы не хотел прогуливаться под ними...

- Демократическая республика - это только форма. Все дело в том, каково будет содержание...

- Нужно, чтоб люди научились пользоваться своими правами.

- А я, ребята, хочу стать писательницей. Я опишу эти дни, -услышала Агнеш голос Кати. - В течение одного часа мы переживаем теперь больше, чем пережили за всю нашу жизнь... Я написала свое первое стихотворение, когда была в третьем классе, -о родоштской ссылке князя Ракоци. Показала учительнице, она похвалила его, но спросила, почему я не написала о чем-нибудь таком, что случилось лично со мной. Три дня я думала над этим и пришла к выводу, что в моей жизни нет ничего примечательного... Ослепительный свет разогнал тьму, и где-то вблизи раздался такой взрыв, что картофельная куча стала осыпаться.

- Ну, если тебе и сейчас еще мало впечатлений...

- В крепости нужно восстановить дворец времен короля Матяша, а на улицах города, во всех исторических местах установить мемориальные доски. Мраморную доску на кафе Пильвакс, [1] на маленькие трактирчики, где ужинал Круди .[2]

- А здесь, перед кинотеатром - памятник: на этом месте Пинтер героически стерег картошку. Верно?

- А ты, когда будешь пролетать над этим местом на самолете, опишешь круг почета.

- Нужно издать закон о восьмичасовом рабочем дне.

- Я не просто хронику хочу написать. Я хочу стать таким писателем, который волнует умы людей, умеет показать, что хорошо и что плохо.

- Во-первых, земельную реформу. Во-вторых, лесные посадки на Альфельде...

Голова Агнеш склонилась на грудь.

- Нельзя спать, - услышала она голос Балинта Эси. - Смотрите, не засыпайте, а то можно обморозиться, лучше продолжайте ваш спор о равноправии женщин и полетах в космос.

Но спор утих. Караульщики теснее прижались друг к другу, то и дело растирали руки и ноги, но это мало помогало: они так мерзли, что, казалось, не дождутся утра. То одного, то другого приходилось трясти: «Смотри, не засыпай!»

К утру на город пал туман, пошел мелкий густой дождь со снегом.

Когда сквозь серую мглу уже можно было различить очертания зданий, проснулись жители окрестных домов. Женщины, дети, мужчины, старики, вооружившись корзинами, сетками, шли к вагону. Вся округа знала уже, что будут раздавать картофель. Вагон с охраной постепенно окружали голодные, оборванные люди; поток этих людей, вылезающих из развалин и подвалов, все ширился и ширился.

Карчи Берень с тревогой поглядывал на все увеличивающуюся толпу.

- Скажи, Балинт, когда можно будет наполнить мешочки?

- Какие мешочки? - удивился Эси.

- Мы принесли с собой двадцать мешочков... для самых активных членов Мадиса.

- Не понимаю.

- Ну, чтобы им не нужно было стоять в очереди.

-Ты что думаешь? - взорвало Эси. - Картошку привезли для жителей района, а не для руководителей Мадиса.

- А мы тоже жители района. За то, что мы работаем, мы можем получить столько же картошки, сколько и другие.

- Если останется.

- А если не останется?

- Тогда не получим.

- Балинт, это я посоветовал Карчи сбегать домой и собрать мешочки и пакеты, - сказал Йошка Чорба.

- Очень плохо сделал.

- А если бы мы не работали в Мадисе, если бы не мерзли в карауле, то мы получили бы по пять кило картошки?

- Получили бы.

- Выходит, тому, кто достает картошку, тому, кто охраняет ее, не полагается?

- Ты что, для себя доставал ее?

- Нет, но...

- Пойми, Йошка, получать без очереди - это коррупция.

- Как хотите, - вздохнул Карчи Берень. - Но у нас дома будет такой скандал... Мама охала и ругалась, куда это я иду на ночь, ведь запрещается ходить по улицам, поминутно слышатся крики: «Патруль, на помощь, караул!» Мне удалось ее успокоить, я пообещал принести картошки. Как мне теперь возвращаться домой с пустыми руками?

- Если хочешь, бери сумку и становись в очередь, придет твой черед - получишь. Но тогда ты не примешь участия в работе. Из-под прилавка мы никому не будем отпускать.

Карчи с угрюмым видом пробормотал что-то, но с места не тронулся. Кати, Агнеш, Миклош Пинтер и Шани Мадяр слушали этот разговор. Балинт, конечно, прав, спору нет. Но как же получится: любой бездельник, мешочник, спекулянт станет в очередь за картошкой, сделает несколько заходов и получит двадцать или тридцать кило, а они не смогут принести домой даже пары картофелин. Ясно же как божий день, что и ста