Море-2 - Клара Фехер
Агнеш заметила это неожиданное огорчение Яни, но не поняла его. От чувств, поднявшихся из самой глубины ее души, она заговорила с бурным волнением и, взяв руку Яни, сжала ее в своей.
В Яни мужское тщеславие незаметно растворилось и перешло в теплое, дружеское чувство. Его прежнее возбуждение показалось ему самому неловким и смешным. Откуда Агнеш могла знать, о чем он думает? Ведь свое желание он не выразил в словах... В чем провинилась девушка? Ни в чем. Она доверительно открыла перед ним свою душу, попросила помощи. Она ждет от него совета в трудных вопросах, которые должны определить ее судьбу, а он уже несколько минут молчит, ни единым словом не отвечая на ее просьбу.
- Я знаю, что учиться четыре года... но когда же я решусь изменить свою жизнь, если не сейчас, когда мне всего двадцать три. Трудно, знаете, Яни, очень трудно... Каждое утро я встаю в четыре. Занятия, лекции в университете, контора... Хорошо еще, что в конторе сейчас все так переплелось... Выскочу на час, прослушаю химию или экономику и обратно в контору... Мадис, комиссия по проверке, разбираем развалины, а над головой висит первый экзамен... Мама, брат живут на мое жалованье. Я и в воскресенье занимаюсь до поздней ночи. Я не хочу навечно оставаться на Заводе сельскохозяйственных машин. Только пока закончу университет...
«Уйдет с завода, учится в университете». - только и понял Яни Хомок из всего сказанного. Нужно бы отпустить ее руку, а она так доверчиво держит ее в его руке. Нет, он не отпустит. Только бы Агнеш осталась на заводе. По воскресеньям они будут ходить на экскурсии...
- Вы правы, Агнеш, - тихо говорит он наконец. - Если вы справитесь, если у вас есть желание учиться, делайте то, что обещает счастье. Но я буду очень огорчен тем, что вы уйдете, вас мне будет очень не хватать.
- Но ведь мы еще встретимся, - сказала Агнеш, и сердце ее наполнилось благодарностью. Есть же человек на свете, который понимает ее! - Мы еще много раз встретимся и будем обо всем рассказывать друг другу.
- Правильно делаете... Вы имеете право учиться, - снова говорит Яни, но так тихо, словно хочет убедить в этом не Агнеш, а самого себя.
Агнеш возвращалась домой почти в полночь. Они долго стояли у запертой, обитой досками двери.
- Дворник не откроет, подумает - грабители ломятся, - сказала она и снова подергала дверь парадного. - Ну вот, кажется, кто-то идет.
- Спокойной ночи, Агнеш.
- До свидания, Яни. Не забывайте, вы меня пригласили на концерт на будущей неделе.
- Ни за что на свете не забуду, - сказал Яни, но про себя твердо решил, что не придет больше к ней ни на будущей неделе, ни в другой раз.
Агнеш весело побежала вверх по лестнице.
«Они ведь совсем не похожи друг на друга. У Тибора глаза стальные, у Яни карие», - неожиданно подумала она и, словно споткнувшись, остановилась на выщербленной ступеньке лестницы.
Интермеццо
Тибор Кеменеш пришел к сестре на ее виллу. Эва в это время обедала: вареная курица с рисом. Она уже спустила в обмен на продукты добрую половину гардероба мужа, который все еще был где-то на западе. Это обеспечивало ей прежний рацион.
- Все еще занимаешься этими глупостями? Ведь ты уже и так худа, как кляча... - вместо приветствия сказал Тибор.
- Хочешь есть?
- Ах, оставь. Я не за этим пришел. Пойдем со мной вечером на концерт. Играют Седьмую симфонию.
- Что это тебе взбрело в голову?
- Есть два билета.
- Какой ты заботливый брат. К сожалению, не смогу.
- Все еще похаживает этот твой спекулянт?
- Тибор, - сказала недовольно Эва, - какое тебе дело?
- Никакого. Я только так спросил. Если ты не пойдешь, я приглашу кого-нибудь другого. Не хочется выбрасывать билет и одному идти -тоже.
Эва нехотя проглотила еще кусочек мяса от куриной грудки и отодвинула тарелку.
- Ну, довольно. Зачем же ты взял тогда два билета? Поссорился со своей девушкой?
- О, как ты догадлива. Представь себе, не поссорился.
- О ком, собственно говоря, идет речь? - Не имеет значения, ты все равно не знаешь. Ей двадцать лет, такого роста, как ты, черная, красит волосы, красит губы, красит ногти, все красит. Самовлюбленная, противная маленькая бестия. Так глупа, послушай, так глупа - трудно себе представить. Пришли мы как-то в кондитерскую. Пианист играет «Кайзервальс». Спрашиваю, любит ли она Штрауса. Она отвечает: я выпила бы лучше шерри.
- Se non е vero ...[4]
- Ей-богу, правда. Это не женщина, а аспирин или демальгон. От нее тупеют мозги, я решил ее воспитать в музыкальном отношении.
Эва захохотала.
- Жаль, что я не писательница. А то написала бы научную работу: «Мой брат Тибор на службе культуры». Первый раздел -итальянский язык, второй - гармония, третий - рисунок ню.[5] По биологии каждая женщина дает возможность повторить курс...
Тибор встал и ладонью закрыл Эве рот.
- Оставь, дай досказать до конца. Сегодня утром ее величество говорит мне - она, кстати, работает в нашем банке, - что не пойдет со мной на концерт, потому, что Шани Фюрьеш из отдела текущих счетов попросил ее руки. Я говорю ей: ничего страшного, на концерт мы все-таки можем пойти.
Эва рассмеялась.
- Ты великодушен.
- Я тоже так думал. Но она расплакалась: не любит, видите ли, Фюрьеша. Тогда, говорю, не выходите за него замуж. Она продолжает рыдать, объясняя, что замуж она за него выйдет, потому что я все равно никогда не женюсь на ней. Я подумал, что в дело нужно внести ясность и тотчас же торжественно заявил ей, что действительно не женюсь на ней. Что у меня этого никогда и в мыслях не было. Я вообще не женюсь, а если когда-нибудь сделаю это, то стройную брюнетку в жены не возьму, а возьму толстую блондинку, которая хорошо готовит и говорит по-персидски.
- Ой, какой ты нахал.
- Ничего подобного. Я просто не могу понять этого: если я два раза был
