Промка - Дмитрий Сергеевич Филиппов

– Да черта не нормально, – взорвался Угвэй. – Какого рожна я должен жизнью рисковать ради этих жуликов? Я не доброволец, не контрактник! Меня от сиськи жёниной оторвали и в эту пердь засунули. Я никому ничего не должен! – Угвэй говорил и размахивал руками, в голосе прорезались плаксивые интонации.

– Чего ты завёлся? – зло выплюнул Апрель. – Не хочешь идти, так и скажи.

– Не хочу!

– Зассал?

– Да, зассал. И что теперь?

– Да ничего, – Апрель одним глотком допил чай и встал. – Сам пойду.

Апрель накинул броню на плечи, надел шлем и подмигнул сапёрам:

– Не скучайте, одноразовые, я скоро!

– С Богом, – произнёс Калина вдогонку.

Мульт и Угвэй сидели молча и старательно не смотрели в глаза товарищу.

Через час после ухода Апреля на задачу ушёл Мульт, следом за ним вызвали Угвэя. Мага приходил ещё раз, хотел поставить «на ножки» сапёров, но Калина объяснил, что у них своя работа. Больше сапёров не трогали. Связи с командованием не было, никто их не торопил – это был плюс. Минус состоял в том, что задача не рассасывалась сама по себе, её всё равно надо было выполнять.

К обеду, тяжело дыша, в каморку ввалился Угвэй, выпил залпом литр воды и без сил упал на самодельные нары.

– Это звездец, братцы. До Сливы не дойти. Еле-еле до Дуба проскочил, от Дуба три раза пытался выдвинуться – сразу накрывали из АГС. Точно бьют, суки, прямо под ноги…

– Думаешь, не пройдём? – спросил с надеждой Француз.

– Сегодня – нет. По светлому точно без вариантов. Ночью можно попытаться.

– Ждём ночи, – решил Калина, и Вожак с Французом бесшумно выдохнули, скрывая радость друг от друга. До ночи можно было сидеть в подвале.

К вечеру вернулся Апрель, грязный, взмокший.

– До Тиса прорвался, занёс «бэка», и очень вовремя занёс. Почти сразу хохлы в накат пошли, пришлось повоевать мало-мало.

– Отбились?

– Как видишь, – устало улыбнулся Апрель.

Тис был крайней точкой на правом фланге промки. Её держали полковые разведчики.

Ночь приближалась неумолимо.

К двум часам ночи стих миномётный обстрел. Вожак смотрел в одну точку, на покрытую гарью газовую горелку, и думал, что вот сейчас надо встать и начать собираться. Он понимал, что этот момент всё равно настанет, как ты его ни оттягивай, но встать не хватало сил. И он продолжал сидеть, изредка поглядывая на часы. Вот прошла минута, ещё одна… Вагон времени! Как же это много – целая минута тишины. Почему он раньше этого не замечал?

– Всё, братцы, по коням, – произнёс Калина.

И сразу всё стало понятно и просто.

– Вожак, мы с тобой вдвоём выдвигаемся на Сливу, Француз остаётся здесь на подхвате. Если с нами что-то… Короче, в случае чего – откатываешься на Локомотив и доклад в штаб по ситуации. Стволы оставляем здесь, с собой только «граник» и выстрелы к нему.

– Плюс, – с облегчением ответил Француз.

Из подвала выбежали с группой разведчиков. Старшим у них был Иваныч, старшина роты разведки. В группе был также один сапёр – Водолаз. Задачей группы было дойти до Груши и, сменив предыдущую команду, стоять в закрепе. До Груши было дойти очень непросто, но в любом случае путь лежал через Сливу.

– Чего-то слишком много нас собралось, – произнёс Калина.

– Погнали, – крикнул Иваныч внезапно и, схватив автомат, выбежал из подвала в ночь.

Держа дистанцию и интервал, бойцы рванули следом за старшиной.

Ночь вся была сшита из тревоги и ощущения смерти. Размотанные в хлам остовы зданий, битый кирпич под ногами, прутья ржавой арматуры, воронки от взрывов, неразорвавшиеся мины и выстрелы от РПГ. Бежать приходилось вслепую, выхватывая взглядом силуэт впереди идущего.

Одним резким рывком бойцы добежали до разбитых гаражей и укрылись в одном из них.

– Куда теперь? – спросил Калина.

Он, как и Вожак, был здесь первый раз, дороги не знал и от этого чувствовал себя вдвойне неуверенно.

– Тихо, – произнёс Угвэй. Он был проводником.

Бойцы замолчали, и сразу же в образовавшейся тишине стал слышен тихий шелест винтов.

– Это «Мавик», – сказал Угвэй. – Ложимся, сейчас пойдут сбросы.

В крыше гаража зияла огромная дыра – последствия прилёта стадвадцатимиллиметровой мины. Именно в эту дыру «птица» готовилась сбросить смертоносный груз. Было слышно, как она зависла над гаражом и начинает снижаться.

По центру гаража, чуть в стороне от дыры, была вырыта смотровая яма. В неё и набились бойцы, как селёдки в бочке. Вожак было сунулся в яму, но все места уже были заняты.

– Твою мать, – выругался шёпотом и упал рядом со стеной на битый кирпич, сгруппировался, закрыл руками шею. Калина упал рядом, упираясь ногами в шлем Вожака.

Первый же ВОГ попал чётко в дыру и разорвался. Мощно ударило по ушам, над головой вжикнули осколки и впились в стену, выбивая куски кирпича вместе с оранжевыми искрами.

– Все целы? – закричал Иваныч.

– Да! Да! – нестройным хором отвечали бойцы.

Вожак шумно выдохнул, удивляясь тому, что жив и даже не ранен.

Второй разрыв также приглушил, но к нему бойцы уже были готовы. Это было похоже на чудо, но осколки снова прошли мимо.

«Давай, улетай, тварина», – думал Вожак. Сердце бешено колотилось. Обычно «Мавики» несут два ВОГа, но «птица» продолжала висеть над гаражом, противно жужжа винтами.

Третий ВОГ разорвался, как показалось Вожаку, совсем рядом, и снова осколки никого не задели. Винты зажжужали на несколько тонов выше, и было слышно, что «птица» удаляется в сторону Авдеевки.

– Сейчас, – заорал Иваныч. – Пока они не отдуплились.

Первым из гаража выскочил Угвэй и, не оборачиваясь, рванул по одному ему известной тропинке. За ним выскочили Иваныч и Водолаз. Они успели пробежать метров двадцать, как прямо под ногами вспыхнул кирпич и три коротких разрыва прорезали сырой ночной воздух.

– А-а-а-а… – заорал Иваныч. – Я – триста.

С правого фланга по ним работал АГС хохлов.

Водолаз остановился рядом со старшиной, упал перед ним на колени. Угвэй нёсся вперёд, даже не сбившись с ритма, и через несколько секунд скрылся в ночи. Калина рванул из гаража, добежал до бойцов, и вдвоём с Водолазом, придерживая Иваныча за руки, заковыляли обратно. Иваныч продолжал кричать от боли, перебирая ранеными ногами. Жгутовать не было ни времени, ни возможности. Ещё три разрыва раздались за спиной бойцов, в том самом месте, где только что лежал Иваныч.

– Отходим, – прохрипел Калина.

Поддерживая раненого, группа отошла обратно на Черёмуху.

Этой ночью больше никто не пытался прорваться.

До утра Калина провалился в муторную и тягучую дремоту, когда вроде бы видишь сон, но на периферии сознания прорываются звуки из внешнего мира: прилёт мины, дрожание