Промка - Дмитрий Сергеевич Филиппов

Максим снова шёл по промке, но почему-то одетый по гражданке, в джинсах и лёгкой ветровке, без оружия. Промка была вымершей, ничего вокруг не взрывалось, не стреляло и не гремело. Во всем белом свете не было ни единой души. Он спокойно спустился в овраг, дошёл до Кипариса. Кипарис был пуст.

Инженер направился к Ларьку, откуда-то зная, что там нет хохлов. И вдруг из-за стены Ларька ему навстречу вышла бывшая одноклассница, в которую он был влюблён в детстве, приветливо помахала рукой. Они не виделись много лет, но сейчас Инженер был рад её видеть, они обнялись, как лучшие друзья.

– Как ты здесь? – спросил Инженер. – Тебя не должно здесь быть.

– Ты ушёл в школу и забыл обед. Я принесла тебе.

И она подала ему пакет с едой.

– Спасибо, Вера, но здесь опасно, идёт война, ты должна уходить.

– Ты поешь сначала, и я уйду.

Они сели на бетонную плиту, Инженер достал пластиковую коробку с едой, ложку, начал есть, жадно и скоро, словно пищу могли отобрать.

– Пельмени сварила?

– Да, как ты любишь, – улыбалась Вера.

Пельмени были горячими и сытными, с ложки капало растаявшее сливочное масло.

– Помнишь, в одиннадцатом классе я пришёл к тебе с букетом цветов, позвонил в дверь и оставил букет под дверью? Красные розы, помнишь? – спросил Инженер с набитым ртом.

– Помню. Я знала, что это ты. Букет до сих пор у меня в комнате стоит.

– Так ведь много лет прошло, он завял уже давно.

– Нет-нет, ничего не завял. Я меняю воду каждый день, и розы стоят как новые, цветут и пахнут.

– Вера, ты чего? Этого не может быть…

– Не спорь со мной! Вот ты всегда спорил со мной, а потом я оказывалась права.

– Вера…

– Ты поел? Всё, иди, тебе пора…

– Подожди, подожди…

– Всё, мне надо идти. Возвращайся скорее. Я жду тебя.

Женщина поднялась с бетонной плиты, аккуратно убрала в пакет пластиковый контейнер и ушла обратно, в Ларёк, скрылась за стеной.

…Проснулся от холода, окоченевший, невыспавшийся. С трудом поднялся, разминая ноги и руки, пытаясь согреться. Кремень уже не спал, кипятил на таганке кружку чая.

Первый горячий глоток провалился в желудок, и внутри сразу же потеплело, обожгло, словно стакан водки натощак опрокинул. Инженер достал из рюкзака сникерс и, ни на кого не глядя, начал жадно жевать. Впрочем, на них уже не обращали внимания.

– Как пойдём? – спросил Инженер Кремня.

– Ножками.

– Это понятно. Кто первый, кто второй…

Кремень не отвечал, о чём-то напряжённо думая.

– Серёга?

– Я вот что подумал, – начал Кремень. – Трёхсотых не вытаскиваем. Трёхсотые отползают сами. Как хотят. Если такой же плотный огонь будет, то всю группу положим, пока вытаскивать будем раненого. Как считаешь? Я не приказываю сейчас, мне твоё мнение важно.

И Кремень внимательно посмотрел в глаза Инженеру.

– Логично, чо.

– Нет, ты скажи как есть, как сам думаешь.

– Сам я думаю, что ты прав. Другого варианта у нас просто нет. Но я бы такой приказ отдать не смог.

– Поэтому командир я, а не ты.

На второй выход собирались проще, но при этом обречённее, уже зная, что их ждёт с первым шагом. Стоит только выйти на дорогу, на открытый участок, и в тебя полетит горячее, свистящее, жужжащее железо. Кусок асфальта, лысый, посечённый пулемётом кустарник, воронка от взрыва, неразорвавшаяся «морковка», снег, воздух – абсолютно всё в этом проклятом месте хочет тебя убить. Хочет сделать так, чтобы ты перестал дышать и стал частью этого пейзажа. Промка, как дьявольское болото, засасывала всё живое в своё нутро. И не было нигде спасительной кочки, чтобы зацепиться, задержаться на поверхности, пожить ещё немного.

Всё повторилось. Как только группа пересекла дорогу, втянулась в овраг, так сразу со стороны холма за Кипарисом по ним начал работать пулемёт. И тут же подтянулся АГС с карьера.

– Отходим, – заорал Кремень.

Смерть чмокала мёрзлую землю, выбивала искры из осколков бетона и кирпичей, свистела над головой, старалась дотянуться до живых и тёплых людей. В этот раз им дали втянуться в промку, завязнуть в ней.

Бомбер споткнулся и упал, ударился коленом о бетонный блок, но тут же вскочил на ноги и, хромая, побежал дальше на адреналине. Боль можно перетерпеть. Если тебе больно, значит, ты ещё жив.

И вдруг со стороны Вяза проснулся пулемёт, работая на подавление огневой точки противника, подарив бойцам, попавшим в передрягу, драгоценные секунды времени. Это и спасло штурмовиков. Хохол не смог вести прицельный огонь, и группа благополучно откатилась. Потерь не было.

И снова подвал, тяжёлое дыхание, бешеный стук сердца, непонимание, почему ты ещё жив.

– Ну, вы отморозки, – посмеивался Хмурый.

– Спасибо, братишка, – ответил Кремень, закуривая сигарету. Зажигалка дрожала в руках, и с первого раза подкурить не удалось.

– Да я подумал, что у вас ещё жратва осталась, – продолжал балагурить Хмурый. – Жалко добру пропадать. Мёртвым сникерсы не нужны.

– Это точно.

– Не пройдёте вы, – произнёс уже серьёзно. – Без прикрытия – не пройдёте. Арта нужна, а ещё лучше – танк. Тогда можно проскочить. В лоб – не пройдёте, только ляжете там все.

– Арта – не выход. То перелёт, то недолёт… Руки из жопы у них растут.

– Это не руки из жопы, это износ стволов. Хотя артелы артелам рознь. Я вот знал миномётчиков – огонь ребята, профи! Со второго выстрела «блинчик» разбирали из стодвадцатки.

– И где твои артелы сейчас? – спросил Инженер.

– Работают где-то, – улыбнулся Хмурый. – Все мы где-то работаем…

К обеду со Сливы прибежали «ножки», принесли воды, еды, батареи для рации, пауэрбанки. Удалось связаться со Сливой, доложить обстановку. Со Сливы информация ушла на Черёмуху, а оттуда дальше, в штаб армии. Через час пришёл приказ: дожидаться утра и снова идти на штурм. Армия выделяет танк для прикрытия.

– Это уже шанс, – повеселел Кремень. – Короче, как только слышим, что танчик начал работать – ноги в руки, и бежим на Кипарис. Им не до нас будет. Должны проскочить.

Танк приехал по-серому, с первыми утренними сумерками. Отчаянный мехвод мчал на предельной скорости по Ясиноватскому переулку, танк работал на ходу по пулемётным точкам на холме за Кипарисом. Он успел доехать до середины промки, как начался миномётный обстрел. Снаряды взрывались справа и слева, но танк продолжал движение вперёд, как заколдованный.

– Рванули, – выдохнул Кремень.

И группа сломя голову понеслась в сторону Кипариса.

Инженер бежал, слышал, как стучит кровь в висках с каждым пройденным метром,