Промка - Дмитрий Сергеевич Филиппов
Хохлячий пулемёт молчал.
Они и сами не поняли, как добежали до Кипариса. Просто добежали и всё. Залились с ходу, без шума и без зачистки, просто зная каким-то внутренним чувством, что в разбитом здании никого нет. Малец подбежал к дальней от входа стене и с ходу установил пулемёт в проём окна. Призрак и Гамбит заняли свои огневые точки.
Ларёк стоял перед ними в семидесяти метрах, торчал, как гнилой зуб, который надо вырвать с корнем. На одно мгновение группа замешкалась, лишь на мгновение, не понимая, что делать дальше. Так долго и страшно они шли к этой временной точке, что вот прямо сейчас, когда они заняли позицию для штурма, в душе возникло чувство ошарашенности и нереальности происходящего.
Кремень почувствовал эту секунду, всем своим командирским нутром понял, что в бой надо вступать немедленно, без раздумий.
– Работаем, – зарычал во весь голос и тут же дал две короткие очереди по амбразуре Ларька.
Затрещал пулемёт Мальца. Тут же вступили в бой Инженер, Бомбер, Гамбит и Призрак.
Бойцы вели огонь прицельно, короткими очередями и одиночными выстрелами, экономя боекомплект и стреляя наверняка.
Из Ларька застрочил хохлячий пулемёт. Пули выбивали кирпичную крошку из стен Кипариса, свистели в проёмах окна, но с первых же секунд стало ясно, что хохол не может прицелиться, что штурмовики давят амбразуру своим огнём и противник вынужден стрелять по-сомалийски, не высовываясь, не имея возможности отвечать точно и осмысленно.
– Граната, – крикнул Призрак, выдернул чеку «эфки» и швырнул гранату в оконный проём. В амбразуру Ларька, конечно, не попал, граната взорвалась рядом, но попадать было не обязательно. Главное было деморализовать противника, задавить его огнём.
– Сдавайтесь, суки! – закричал Кремень.
В ответ длинная пулемётная очередь ударила в стену.
– Вот ведь твари… Инженер…
– Я… – Надо идти, брат! Справа у него мёртвая зона…
Инженер и сам видел, что хохол не может вытащить пулемёт так, чтобы закрыть огнём весь сектор. И если идти справа от здания, двигаясь вдоль бетонного забора, то можно вплотную подойти к Ларьку.
– Надо сейчас идти, пока у нас бэка не закончился…
– Граната, – закричал Гамбит.
Всё взрывалось, трещало и свистело, било по ушам. Ноздри щекотал запах пороха, но уже некий порядок стал прорисовываться в этом хаосе. Кремень почувствовал, что боем управляет он, и никто больше, и ещё понял, что Инженеру не надо приказывать, надо просто сказать – и боец всё сделает как надо.
– Прикройте меня, – крикнул Инженер, схватил рюкзак с взрывчаткой, вытащил конец зажигательной трубки, чтобы на ходу сорвать чеку и привести в действие механизм зажигания.
Коротким рывком добежал до забора и, согнувшись в три погибели, побежал к Ларьку. Он никогда не был так близко к противнику. Страх остался где-то за спиной, на Кипарисе или ещё раньше, в овраге промки. Сейчас Инженер приближался вплотную к противнику и шестым чувством знал, что всё сделает так, как нужно.
Он добежал до Ларька, прислонился к стене, вырвал чеку в ЗТП-300 и, прижав рюкзак с взрывчаткой к стене укрепа, также на полусогнутых рванул обратно. Пока он стоял рядом с Ларьком, Инженер слышал, как внутри здания кричат хохлы, как совсем рядом работает их пулемёт. Слов было не разобрать, да и не было желания кого-то слушать.
Инженер забежал на Кипарис и рухнул на пол без сил.
– Пять минут…
Через пять минут должен был прозвучать взрыв.
Самое томительное – ожидание. Тысячи мыслей промелькнули в голове. А если детонатор не утоплен в пластид? А если обрыв шнура? А если взрыва не будет?..
Рвануло так, что Кипарис задрожал, и бойцов оглушило на одно мгновение. Неужели так просто? Неужели они всё-таки штурманули этот проклятый Ларёк?
– Твою мать… – заорал Кремень.
Дым рассеялся, и стало видно, что Ларёк стоит на месте, как стоял. Только стена, у которой стоял рюкзак с взрывчаткой, выгнулась внутрь от взрывной волны. Выгнулась, но устояла.
– Хорошо строили в Советском Союзе, – выдохнул Малец и всадил очередную очередь в амбразуру. – У меня половина короба осталась…
Ларёк по-прежнему оставался неприступной крепостью, дьявольской занозой, сидящей глубоко в сердце. Но уже не приказ – что-то личное проснулось в душе бойцов и заставляло вести огонь, кидать гранаты, давить, давить… Какая-то солдатская злость, упёртость, ненависть к врагу и к собственной слабости.
– Я пустой, – обернулся Призрак.
– Я тоже, – сказал Бомбер.
– Отходим, – выдохнул Кремень.
Надо было отходить. Без бэка много не навоюешь.
Внезапно ещё один громкий взрыв со стороны Вяза расколол промку пополам.
– Малец – прикрываешь! Остальные – на отход. Инженер – первый, пошёл…
Застрочил пулемёт Мальца, выплёвывая остаток боекомплекта, Инженер схватил автомат и побежал в сторону оврага. Он летел как на крыльях, чувствуя себя лёгким и невесомым, отмечая, что без взрывчатки за спиной ноги сами несут его вперёд.
В ста метрах от Вяза полыхал танк. Внутри сдетонировал боекомплект и взрывом сорвало башню, откинув её метров на пятьдесят в сторону хохлячих позиций. Туловище танка было пробито в нескольких местах прямым попаданием. Железным шнурком, развязавшимся на ходу, тянулась по асфальту гусеница…
В подвале Вяза уже сидели ошалевшие танкисты, нервно курили.
– Два «комика» в борт отработали, нас оглушило… Ну, чётенько, – рассказывал мехвод – длинный худой парень в кроссовках, тренировочных спортивных штанах и чёрном шлеме, сдвинутом набекрень. – А третий по траку отработал, разул нас… Ну, всё, без варика… Мы только выскочили – четвёртый в топливный бак ударил… А мы даже не слышали, как он летит, все контуженные на всю голову… Короче, только-только успели соскочить – бэка рванул, башню к дьяволу сорвало… Прямо по красоте, чётенько так…
От мехвода пахло порохом, адреналином и перегаром. Он был в меру пьян, то ли от водки, то ли от счастья, что остался жив, а то ли от всего вместе взятого.
– Я гляжу, ты на грудь принял перед выездом? – усмехнулся Хмурый.
– Да не вывозим уже по-трезвому…
Штурмовики откатились без потерь, скидывали броники, оружие, рюкзаки.
– Как у вас? – спросил Хмурый.
– Никак, – ответил Кремень. – Бэка закончился. Откатились.
Он не хотел ни с кем разговаривать.
– Обидно. Зря танчик сожгли.
– Не зря. Ничего не бывает зря. – И уже для себя прошептал: – Я вас додавлю, твари…
2
Вожак пришёл в себя от того, что Француз бил его ладонями по щекам.
Голова гудела, как колокол, не хватало воздуха, и Вожак машинально подался назад, заваливаясь на бок. Бронежилет давил на грудь, шлем сполз набок.
– Где Калина? – кричал Француз.
– Двести… У гаражей… Двадцать метров…
– Что случилось?
– Комик…
– Твою
