Промка - Дмитрий Сергеевич Филиппов
– Что нас ждёт? – спросил пожилой мужик с тёртым, бывалым лицом.
– Штурм, – ответил Вожак.
– У нас есть шанс? – боец посмотрел Вожаку в глаза с надеждой, с затаённой тоской.
– Шанс есть всегда.
Внезапно тучи на небе разошлись, и полная луна осветила разбитое, расхристанное пространство. Холодный серебряный свет лёг на уставшие лица.
– Нас теперь видно будет?
– Нет. Пулемётчикам нас не видно в траншее. А для ночной «птицы» – без разницы, светит луна или нет. Отдохнули? Выдвигаемся.
Двинулись дальше, сквозь ночь, сквозь грязь, сквозь страх.
Внезапно на левом фланге, где-то очень близко застрочил пулемёт. Молодые бойцы машинально пригнулись, упали на колени.
– Идём, идём, это не по нам работают, – подгонял бойцов Вожак.
– А как ты понял? – спросил татарин.
– Над головой не свистит, значит, не по нам.
Ещё через пять минут подошли к повороту траншеи, за которым начинался подъём и выход на Ясиноватский переулок. Вожак остановился, группа послушно замерла.
– Мы почти пришли, – начал говорить Вожак. – За поворотом выход на дорогу. Дорога простреливается из стрелкотни, поэтому перебегаем быстро, по одному. За дорогой снова ныряем в траншею и практически сразу упираемся в бетонную стену. В стене – дыра. Ныряем в эту дыру и идём дальше метров пятнадцать. Упираемся в деревянную будку без дверей. А слева будка вплотную врастает в подвал. Прыгаем в будку и резко налево, там будет Черёмуха. Всё ясно?
– Ясно.
– Тогда погнали. Я первый, остальные за мной по одному.
Вожак выбежал на дорогу. Слева поломанными рёбрами зданий темнела промка, ночь разрезали трассы очередей, вспыхивали солнечные цветки миномётных разрывов. Вожак перебежал дорогу, нырнул в дыру в стене (неизвестные сапёры когда-то давно пробили этот проход) и подбежал к будке. Через несколько секунд раздался топот, из дыры показалась голова бойца.
– Быстрее, быстрее…
Вожак ждал, пока вся группа перебежит дорогу. Ему очень хотелось нырнуть первым в спасительный подвал Черёмухи, но он не мог себе этого позволить.
– Быстрее…
Последним прибежал татарин. Всё! Все пятеро скрылись в подвале. В душе Вожака на мгновение поселилась радость, острый восторг от того, что он опять обманул смерть. Он уже собрался шагнуть в деревянную будку, как вдруг откуда-то сверху засвистела смерть, под ногами ударил гром, разбрасывая во все стороны ошмётки мёрзлой земли, и после этого Вожак провалился в темноту.
3
…Они сидели на берегу моря, на ракушечном пляже Феодосии, держались за руки и молчали. Вечер в Крыму падал стремительно и без предупреждения. Народу на пляже было не много. В двадцати метрах от берега плескалась в воде дочь. Жена положила голову Кириллу на плечо и улыбнулась. И от всего этого, от чувства конечности счастья и невозможности сохранить эти мгновения навсегда, Кириллу стало грустно, почти тоскливо. Сердце заныло, словно занозу туда вогнали.
Дочь выбежала на берег и, мокрая и счастливая, подбежала к родителям. И вдруг замерла, улыбка стёрлась с лица – её стесало что-то страшное, непоправимое.
– Папа, у тебя мина на голове!
– Какая мина, малыш? Ты чего?
– Не знаю. Просто мина.
Жена отстранилась, внимательно поглядела на Кирилла.
– Ксюша права. У тебя мина на голове.
А Кирилл вдруг вспомнил ни с того ни с сего, что его прабабка, родившаяся и прожившая всю жизнь в Богом забытой сибирской деревне, была ведуньей, знахаркой, лечила людей, шептала заговоры и даже, говорят, могла предсказать будущее. И Кирилл подумал, что какая-то сила через несколько поколений могла передаться праправнучке…
Он провёл рукой по волосам и снял с головы противопехотную мину ПМН-2.
– Действительно, мина…
– Пап, там ещё одна.
Кирилл снял ещё одну мину. А потом ещё и ещё. Мины появлялись, и вскоре их стало так много, что можно было заминировать весь кусок пляжа, где они сидели и где когда-то давно, в прошлой жизни были счастливы.
…Вожак открыл глаза.
Он сидел в подвале Черёмухи, а перед ним, целый и невредимый, стоял Калина и улыбался.
4
После боя жутко захотелось есть: до голодной слюны, до спазмов в желудке. Парни вывалили из рюкзаков остатки еды: несколько сникерсов, две банки тушёнки, пачки уставных галет. Вскипятили чай на таганке и тут же съели всё подчистую. Ни о чём не хотелось думать. Ничего не хотелось делать. Хотелось просто оказаться подальше от этого места, в тишине и покое, но это были несбыточные мечты. На плечи навалилась усталость, такая страшная и невероятная, что не было сил повернуть голову, поднять руку и поднести сигарету к губам.
Инженер закинул под голову пустой рюкзак, закрыл глаза и тут же заснул. Он проспал до вечера долгим сном без сновидений.
Когда Инженер открыл глаза, то в первое мгновение не понял, где находится, не ощущая себя во времени и пространстве. Но взрыв мины неподалёку мгновенно привёл его в чувство. И ещё он понял, что отдохнул, набрался сил.
– Выдвигаемся утром, задача прежняя, – сказал Кремень и посмотрел на группу.
Бойцы отводили взгляд.
– Нам не пройти, мы просто сдохнем там, – ответил Призрак, глядя себе под ноги.
– Значит, все сдохнем. Приказ никто не менял. Взять Ларёк любой ценой.
– А вы заметили, что вчера по нам «комики» не работали? – спросил Малец.
– Спасибо танкистам, всё на себя приняли… И это не вчера было – сегодня утром, – произнёс Инженер.
– Да?.. А мне казалось, что вчера. Вообще такое чувство, что мы здесь месяц уже.
– Два дня, братан, – улыбнулся Призрак.
– Не два, а три, – поправил Кремень. – Хотя… Я уже сам запутался.
– Да какая разница? Живём от штурма до штурма, я дальше не загадываю, – произнёс Инженер.
Раньше он не понимал, почему нельзя этот Ларёк разобрать из миномётов или танка, но побывав там, увидев всё своими глазами, больше не задавался таким вопросом. Танк может сложить стены, обрушить крышу, превратить здание в груду бетона, но в подвал танк не попадёт. Чтобы выкурить хохлов из подвала, надо ножками дойти до места и всё сделать самому.
– Вы вчера нормально шороху навели. – Хмурый подошёл к Кремню, закурил. – Со Сливы радиоперехват передали. Хохлы в панике запрашивали отход, на истерике все были, поплыли, короче. Чуть-чуть вам бэка не хватило.
– И что с отходом?
– Не дали им добро. Сказали, если начнут отход, то их обнулят.
– Сука… Будут драться, как обречённые.
– По-любому.
– Нам бы бэка пополнить, патроны, гранаты… Поможешь?
– Куда я денусь? Приказ армии, чо…
– И бутылку воды.
– Найдём, брат, ты только штурмани
