Ложь войны. Исповедь военкора: документальная военная проза - Дмитрий Зименкин

– Ясно, парни, – ответил командир. – Но только без интервью и снимать нас мы не дадим, без обид. Так что, поможете?

Командир на мгновение остановился в ожидании нашего решения.

– Конечно, поможем, о чем речь! – ответил я, а наш водитель уже достал домкрат из багажника. – А так, не для камеры, что стряслось-то?..

Боец поведал, что в 15 километрах от села Долгие Буды Беловского района Курской области их машина угодила под атаку дистанционного взрывного устройства. Оно было заложено у дороги и сработало рядом с передним колесом. Автобус частично поразило взрывной волной, были выбиты стекла, разорвана покрышка, но при этом ВУ не содержало поражающих элементов, что спасло жизни и здоровье бойцов. Командир предположил, что диверсия – дело рук «ждунов» или «спящих» ячеек. Тех, кто, проживая в Курской области и являясь агентами ВСУ, размещает у себя на домах ретрансляторы для украинских беспилотников или подкладывает подобные бомбы на дорогу, чтобы в нужный момент дистанционно их активировать. Кто его знает, сейчас все возможно…

Ребята, наконец, поставили запаску, вернули домкрат и поехали дальше, посоветовав нам сменить маршрут от греха подальше.

Но мы сменили лишь автомобиль. Свой легкий «Дастер» на бронированный «Лексус» донецких добровольцев и двинулись вперед к селу Песчаное, где, как стало известно, находились люди, нуждающиеся в помощи. За рулем Петр Пятибратов – бывший ополченец, бизнесмен, а ныне депутат ДНР, приехал с коллегой на помощь курянам.

На подъезде к селу мы нагнали старенький «жигуленок» с прицепом, навьюченным какими-то бочками, ванной и огромными тюками с вещами.

– О! Цыгане тут как тут! – хмыкнул оператор Кирилл Пикторинский. – «Работают», к гадалке не ходи!

– Ну, почему же сразу цыгане… – парировал я. – Может, люди тоже спасаются, перевозят свои вещи.

– Ну-ну, – засмеялся Пиктор. – Конечно, «свои»! И ничего, что у них эвакуация «своих вещей» идет в обратную от тыла сторону!

– Хм, и впрямь цыгане… – задумчиво проводил я взглядом водителя и пассажира, когда мы обгоняли «жигуленок».

Песчаное находилось в 20 км от границы с Украиной и всего в четырех от деревни Гирьи, где российские бойцы накануне провели ряд успешных засад по разгрому бронегрупп ВСУ. Черный дым за ближайшей лесопосадкой – как сигнал быть собраннее: чья там горит техника, неизвестно. Возникшие картины знакомой войны и адреналин начали свое действие, переключая системы нашего организма в режим боевой готовности: зрачки шире, концентрация и скорость реакции выше, страх перекрывается возбуждением и куражом, а частое сердцебиение вкупе с чуть повышенным артериальным давлением так снабжает наши мышцы кислородом, что мы готовы бежать, совершать рывки и сложные действия быстрее, выше и сильнее. В этот момент высокой опасности и риска мы представляем собой парадоксальную ситуацию: с одной стороны, становимся уязвимее для атаки врага, с другой, совершеннее с точки зрения своих физических возможностей, обретая временную суперсилу.

Вместе с коллегами и волонтерами у нас три машины в колонне, и это небезопасно. Но эвакуировать население приходится в любых условиях.

Двух пенсионеров, слегка напуганных тем, что их забирают какие-то неизвестные люди в бронежилетах и на внедорожниках, быстро успокаивают соседи:

– Свои, свои это, бабушка, русские военные. Никуда вас не денут, – ободряюще кричала на ухо глуховатой старушке сельчанка помоложе. – Везут в безопасное место.

– Пойдем, дедулечка, – вел под руку худого морщинистого мужчину в пиджаке и «спортивках» молодой волонтер с позывным Комсомолец, бережно усаживая его на пассажирское сиденье своей машины.

Характерный признак опустевших населенных пунктов – ошивающиеся там маргинальные личности. Они не эвакуируются вместе с населением, чем невольно вызывают сомнения в чистоте своих помыслов.

Встречаем на тропе, соединяющей пастбище с селом, мужичка в джинсах, олимпийке и бейсболке. С виду такой веселенький пьяница. Идет со стороны поля в сторону Песчаного. Тормозим машину, выходим к нему.

– Эвакуироваться думаете? – задаю ему вопрос.

– Нет, – уверенно мотает головой мужичок, похожий на постаревшего и побитого жизнью Электроника, точнее актера Юрия Торсуева.

– Почему?

– А на фига? Куда бежать? – смотрит на нас сельский Сыроежкин, заразительно посмеиваясь. – И откуда, и куда!

– Не боишься? – вступил в наш диалог Петр Пятибратов. – Могут ВСУ расстрелять.

– Не боюсь, – стоял на своем находчивый мужичок, обнажая свою беззубую, но при этом симпатичную улыбку.

– То есть вы готовы умереть, да? – не бросал попытки вразумить весельчака донецкий депутат.

– К-к-конечно! – игриво выделяя в слове букву «Ч», мужичок из Песчаного легко отбился от очередного аргумента Пятибратова. – Какая разница?

– Ну, может, зря-то не надо?..

– Да нет, все нормально. Я думаю, что успокоят их, надеюсь на это, – оптимистично резюмировал свою позицию курский Электроник.

– Ну, и хорошо, мы тоже надеемся… – только и ответил донецкий депутат, перестав осаждать неприступную крепость.

– Счастливо! – не дав собеседнику закончить фразу, сельчанин ту же поспешил свернуть разговор. Сыроежкин долго пытался сохранить хорошую мину уверенного в себе человека при плохой игре. Мне было заметно, что он нервничал, пытаясь прятаться за маской максимально расслабленного и позитивного мужика. Он явно не хотел, чтобы его сейчас эвакуировали. Мужичку нужно было поскорее от нас отделаться, и его внезапный жест прощания чуть не сломал выстроенную им линию. Электронику выждать бы несколько секунд, поймать паузу, чтобы плавно закончить разговор, но он дернулся и, сам это осознав, поспешил тут же сгладить шероховатость своим «непринужденным» балагурством.

– Счастливо… го пути и вам, – протянул он руку донецкому добровольцу, хрипло смеясь. – До-сви-дос!

– Спасибо, до свидания… – пожал его руку и я, решив напоследок уточнить: – А чем занимаешься вообще тут?..

Сыроежкин из Песчаного снова хитро заулыбался:

– Да чем, хе-хе… Отдыхаю!

– Понял-понял, – хитро в тон ответил я ему с улыбкой, мол, только слишком не хулигань тут.

В мыслях пронеслись слова из кинопесни Сыроежкина: «…А теперь гуляй по свету, Хочешь с песней, хочешь без. Позабыты хлопоты, остановлен бег, Вкалывают роботы, а не человек».

Едва праздный весельчак скрылся из виду, как строчки прозвучавшей в голове песни чуть не сыграли с нами злую шутку. Роботы и впрямь начали вкалывать! Дрондетектор заголосил о приближающемся беспилотнике.

– Пииип… Надо отсюда с**бывать! – пронесся клич по нашей группе, и я, успев записать видеокомментарий в самый пик напряженной ситуации, прыгнул в машину последним и с огромным трудом закрыл тяжеленную бронированную дверь. За окном неподалеку раздался хлопок.

– Сработал в стороне от эвакуации, кажется! – предположил Пятибратов. – Не долетел… Упал где-то, потеряв управление. Наверное, РЭБ на машине парней его погасил.

Нужно эвакуировать людей, пока дроны не вернулись. Мы быстро едем в конец улицы и встречаем двух мужичков. Один, самый высокий, в жиганской кепке и с сумкой радужных цветов в руках уже