Ложь войны. Исповедь военкора: документальная военная проза - Дмитрий Зименкин

Протас – мужчина с седой «эспаньолкой», в очках черной оправы, слегка шепелявит. Смени камуфляж на костюм, а бейсболку «5.11» на шляпу, ну, вылитый профессор или советский инженер НИИ.

– Вот пацаны потом помогли мне, столкнули с места, дали момент очухаться, и уже после этого я начал нормально двигаться. Самый первый и страшный момент, который я запомнил на войне, – «Баба-яга». Это страшно, собака…

– У тебя вообще сама специализация такая, где страха не избежать, – добавил я. – Да и уцелеть сложно.

– Самая непродолжительная специализация, наверное, – соглашается штурмовик, делая долгую паузу перед тем, как закончить мысль. – Но пока я здесь.

У штурмовиков отряда «Тигр», бывшей ЧВК «Редут», под навесом на улице небольшой спортзал. Оттуда доносится лязг железных блинов и звук ударов по боксерскому мешку. Яростно, словно это не мешок, а смертельный враг, по нему жестоко молотит кулаками короткостриженый рыжеватый парень. Взрывная работа боксера обычно длится недолго, а этот все не успокаивается, бьет и бьет, не снижая темп. У бойца точно перед глазами не мешок, а какой-то ненавистный ему образ.

– Все-все, убьешь, убьешь его, – подхожу я к бойцу аккуратно, чтобы не угодить под его горячую руку. Боец улыбается, и я замечаю, что у него почти нет одышки. Невероятно. – Как зовут тебя?

– Гриша, позывной Барс.

– Гриш, а ты тренировался раньше, занимался чем-то? – уточняю у солдата.

– Да, занимался вольной борьбой, – отвечает.

– Вольной борьбой? – смеюсь я, потому что сам занимался и знаю, что борцы так бить не умеют. – А что ж так молотишь, как заправский боксер?

– Вот так… Жизнь научила, – отвечает, пожимая плечами, Барс. И, несмотря на улыбку, я вижу в его взгляде печальный след, такой всегда есть у людей, прошедших через боль и испытания, преодолевших несладкий путь. Протас такой же. Человека с трагедией в глазах всегда подсознательно уважаешь больше, чем того, у кого взгляд пустой или слишком уж праздный.

– А вообще насколько физическая форма для штурмовика-то важна? – задаю вопрос Грише.

– Она везде важна, – не задумываясь, отвечает спортсмен-штурмовик. – В штурме у тебя должна быть сила, сила убивает страх. И когда ты идешь туда, главное – не запаниковать.

– Ну, сила духа должна быть, наверное? – уточняю у него.

– Должна быть, – говорит Барс. – Хотя духовитых пацанов мало вообще… Но какой бы ты ни был, ты все равно пойдешь туда. Ты должен выполнить приказ. Я уже здесь 5 месяцев, и каждый день его выполняю. И у меня все хорошо.

– Люди приходят, не по разу уже приходят, – добавляет Протас. – Я знаю пацанов, которые в штурмовиках с 2016 года находятся. Прямо вот здесь они, с нами воюют.

– Как вообще можно выживать-то столько лет? – Мне трудно поверить в такую долгую продолжительность жизни штурмовика.

– Самое главное, надо быстро двигаться, никогда не застопориваться, – говорит опытный боец. – Надо, чтобы идеальный слух был, понимание, откуда выход идет. И вот если у тебя быстрые ноги, хороший слух, я думаю, жить можно долго. У некоторых проблема из-за того, что ноги слабые, они бегать не умеют. Ноги – это наша жизнь. Чем быстрее ты передвигаешься, тем тяжелее в тебя попасть. И быть выносливым обязательно.

– А вообще, когда «мавик», «птица» летит, «камикадзе», страх всегда есть, – признается рыжий Барс. – Ты же понимаешь, что можешь сейчас погибнуть. Вот на днях у меня было… Я иду, и по тропе ударил миномет, меня накрыло землей. Забегаю в блиндаж с пацанами, смотрю на потолок и думаю, что если сейчас сюда прилетит, то от нас здесь ничего не останется. Я своей группе говорю: «Команда отходить назад». И мы только выбегаем, через три секунды, бам! Туда мина прилетает! Ну, чудом спаслись, может шепнули мне свыше…

– Сколько же этого чуда должно быть в запасе, чтобы на «передке» целым остаться?.. – подумал я, тут же озвучив свою мысль.

– Знания и осторожность нужны! – берет слово седобородый штурмовик. – Враг раскидывает «подарки», замаскированные мины то есть. У нас, кто первый раз заходит на позиции, еще не понимает и не осознает. Мы им объясняем. Взрывное устройство может быть в носке, в салфетке, бывает скидывают просто черный мусорный пакет. Но у всех этих вещей есть стяжка пластмассовая. По ней, например, можно определить. «Подарки» с деньгами бывают… А так ходить только по земле и ничего не брать, если сам туда не положил. Не пинать, не задевать, особенно на передовых позициях. Это самые опасные места, где «подарки» часто скидывают, вещи, которые могут выглядеть странно. Мы расстреливаем их либо взрываем.

– Ты сказал «подарки» с деньгами? Это как?

– Бумажник сбрасывают, прямо с деньгами, нашими советскими рублями, – оговаривается Протас, но я его не поправляю, человек-то советский. Я и сам до семи лет советским был. – 2000 рублей! На жадность человеческую воздействуют. И на глупости людские. Был же случай, кнопка висит на дереве, в лесу. Ну зачем на нее нажимать? Как раз она рассчитана на того, кто нажмет. И вот нажал пацан один, нашелся такой…

– Протас, а почему ты второй контракт решил заключить? Ты мог бы дальше гулять, жить вольно. Скажи честно.

Хотя честно ли просить о честном ответе, когда ты тычешь в человека камерой и микрофоном? Зависит от истинного мотива человека, конечно. И штурмовик-доброволец позволил себе довольно честный ответ:

– Я не буду говорить за долг, – сказал боец после короткого раздумья. – Просто я считаю, что нашел свое. Могу только вот так сказать, коротко и ясно: нашел свое.

Ильича Ленина «трезуба» лишили

Отобрали у нашего Ленина украинский «трезубец». В аккурат после моего поста о табличке, которая еще со времен Украины много лет висела на памятнике Ленину в центре Луганска. «Памятник В. I. Ленiну. Охороняеться державою (охраняется государством). Пошкодження (повреждение) караеться законом». И вот теперь ее демонтировали. Но по мне, так это был экспонат времени, яркий пример украинской неустойчивости и переменчивости. И в контексте охрана киевской властью бронзового монумента Ильича смотрелась довольно иронично.

Заметил я эту табличку случайно. Хотя памятник стоит в самом центре города, напротив Народного совета у главной луганской площади. Четвертый год здесь живу, и только сегодня заметил. И, признаться, не сразу поверил глазам. «Вилки» тут валили, закрашивали все жовто-блакитное еще с 2014 года. А это, может быть, как раз показательно оставили? Ну,