Священная военная операция: между светом и тьмой - Дмитрий Анатольевич Стешин
ТРИ ПРАВИЛА ВЫЖИВАНИЯ
Секрет выживания артиллерийской батареи сокрыт в маскировке. Это и просто, и сложно. «Валах» отдельно заметил, что шаблонных решений не существует и все тактические приемы он мне раскрывать не будет: «Война дело творческое, иначе долго не проживешь». Но некоторые секреты мне открылись.
Например, что наши авиаразведчики, что вражеские первым делом засекают сооружения, которые подходят для укрытия техники и личного состава. Поэтому хороший, умный командир потеет и тревожится, добывая масксети, бревна и скобы с гвоздями, а потом заставляет бойцов заниматься земляными работами (наверное, самым нелюбимым солдатским делом). Потом солдаты сидят в своем орудийном дворике и смотрят, как такое удобное здание раз в неделю принимает «хаймерс», снаряд или дрон, а до них даже не долетает.
Второй по важности момент — беречь ландшафт. Неприятно жить среди куч мусора, оставленных предшественниками. Но их убирать — это сразу сигнализировать противнику: здесь кто-то есть. Фиксирование изменений в ландшафте при облете переднего края — одна из основных задач авиаразведки с обеих сторон фронта. Поэтому на батарее ходят петлями, по меткам из красного скотча на стволах сосен — чтобы не набивать тропинки.
— А еще у нас запрет на перемещение бойцов в дневное и ночное время. Землянка расчета и орудие рядом — за три минуты бойцы должны открыть огонь. В холода землянки топятся до середины дня. Потом «окопные свечи» или газовые пушки. Результат этих мер — только несколько раненых. Погибших на батарее за последний год нет…
НОВЫЙ УРОВЕНЬ
— Часто приходится быть суровым и строгим?
Он отвечает фразой, которая должна войти в золотой фонд крылатых выражений СВО:
— «Солдата не надо жалеть, солдата надо беречь». Суворов. Строгость оправдана. Не жестокость. С людьми нужно разговаривать и объяснять им подробнейшим образом, зачем им это нужно. Они не манекены и не зомби.
Мы быстро перемещаемся по батарее, держась деревьев. Заглядываем к расчету «Барс-33» имени Маргелова. В нем много крымчан-добровольцев. Говорю с улыбчивым командиром орудия с позывным «Лютый». Объясняет: в детстве сестра так звала, а на СВО пригодилось.
«Лютый» удивляет — в землянке его расчета тоже стоит экран с разведывательным «прямым эфиром» и круглосуточной трансляцией. Все, СВО перешло на иной технологический уровень.
— Когда вы перестали работать «по старинке» — по бумажным картам, с буссолью, компасом Адрианова и биноклем?
— В 23-м году дроны были, но немного, пошли к нам массово с 24-го года. Сейчас дронов много что у нас, что у противника. С одной стороны стало проще, с другой — сложнее.
«Лютый» упоминает еще один важный аспект маскировки — сухие дрова. По поводу любимого блюда (парни готовят сами), несколько смущаясь, сознается: «Макароны с тушенкой». И я с ним полностью согласен.
«СВОЕ МЫ ЗАБРАЛИ»
«Иван» — самый молодой командир расчета в батарее — 27 лет. Спортивный, подтянутый, уже с серьезным боевым опытом. Он чистил от песка орудие — ночью работали по каким-то целям на другом берегу. Говорит, песок — главная беда в этой местности.
— При выстреле песчаная пыль поднимается, дышать нечем. Мы лица закрываем не для красоты. А если влажно, она садится долго.
В руках у «Ивана» сразу два прибора, оба работают, — рация и детектор дронов.
— …Еще уши важны, — объясняет он. — Вчера была команда навестись, потом отбой, минутная готовность — «птица» над нами висела, осматривала квадрат. Мы ждали, пока уйдет. Этой ночью была и вероятность, что она нас тепловизором заметит. Ждали. Дрон-детектор это «крыло» не показал, но я его услышал.
— Мне говорили, что артиллеристам борьба с дронами запрещена…
Наша артиллерия на Кинбургской косе, Херсонская область
«Иван» кивает:
— И это правильно! По опыту знаю — по «птицам» можно стрелять с огневой позиции, можно даже одну сбить, но потом они прилетят толпой и все здесь размотают. Лучше себя не показывать — маскировка и быстрая работа.
— Как противник себя чувствует, твои ощущения?
— Когда заходили сюда в 24-м году, практически без остановки работали. Думаю, свое мы у них забрали.
СОВЕРШЕНСТВУ НЕТ ПРЕДЕЛА
Время приближается к шести утра. Грузимся в «Патриот», упакованный в антидроновые экраны. «Валах» включает анализатор спектра частот. Показывает мне экран:
— Дрон есть, но частоты периодически пропадают, значит, он далеко.
Мы очень стремительно покидаем «красную зону», и наконец «Валах» выключает прибор, а я скидываю каску на сиденье. Спрашиваю командира: что в жизни артиллерии осталось в прошлом? Чувствуется, ответ «Валаха» давно обдуман.
— Развернутый по классике командно-наблюдательный пункт, где находится командир-артиллерист, с оптикой, дальномером и картой, как вы понимаете, в нынешней ситуации будет уничтожен первым. Второй момент — наблюдение с БПЛА более эффективно, безопасно и точно. Именно это направление нужно развивать.
— Я заметил, что у вас все что надо развито!
«Валах» смеется:
— Нет пределов в развитии. И главное, о чем нужно помнить: в последние лет 200–300 ни одной войны без артиллерии выиграть не удалось!
P.S. Осенью артиллеристы пережили жесткой огневой налет на позиции и располаги. Маскировка лишь прикрывает, но не защищает. Позиции поменяли и восстановили, располаги тоже. Война шла своим чередом.
11 июля 2025
БЕЗБАШЕННЫЙ СТИЛЬ БАТАЛЬОНА «СОМАЛИ»
«ДУША ЖЕЛЕЗА»
Про легендарный батальон «Сомали» знают все, представлять его не нужно. Сейчас он длинно называется: «Отдельный гвардейский мотострелковый штурмовой батальон «Сомали» 9-й гвардейской бригады 51-й армии ЮВО». Но безбашенный стиль и кураж остались прежними, как в далеком 2014 году. Парни по-прежнему воюют в самых горячих точках фронта и дают интервью без масок. Что редкость по нынешним временам.
— А я ничего не боюсь, — так и сказал мне танкист «Столичный» и объяснил: — Мы же «Сомали»!
«Столичный» — мой земляк из Подмосковья. Воюет с 24-го года, контрактник-доброволец, профессиональный танкист. В его военном билете прямо говорится, что может работать на любом месте в танке — и за рычагами, и за пушкой, и командовать машиной. Худой, очень
