Бывшая жена - Урсула Пэрротт

Я собиралась сделать хитрый ход: прикинула, кто среди наших знакомых вероятнее всего сочтет ее привлекательной и не слишком скучной; решила почаще его приглашать, а там, глядишь, и получится безболезненно перенести на него те чувства, которые она испытывала к Питу.

Вполне могло получиться, если бы не моя вечная занятость и усталость, из-за которых осуществление плана откладывалось, и ситуация оказалась отпущенной на самотек. А Хильда тем временем все сильнее влюблялась в Пита, о чем я могла судить по тому, как она вела себя со мной. Все чаще имела наглость высказывать недовольство количеством помады на моих губах, или глубиной декольте, или длиной моих юбок. Меня это раздражало, но я была слишком занята, чтобы обращать на это внимание.

Однажды дождливым пятничным вечером передо мной возникла дилемма: участвовать в очередных чтениях французской поэзии или поужинать в обществе Рика – единственного теперь мужчины, с которым Питер разрешал мне развлекаться без него. Самый старый и близкий друг, которому он доверял абсолютно.

Мы с Рики преодолели период возникшей между нами неловкости. Улучив первый же подходящий момент, он за какие-то десять минут четко обозначил мне свою позицию. Ему, мол, неизвестно, что я рассказала мужу и рассказала ли что-то вообще, но лично он предлагает, во имя их дружбы и доверительных отношений, считать случившееся досадным эпизодом, который отныне и навсегда забыт. И нам снова стало легко общаться.

Мой выбор между ролью слушательницы на поэтическом вечере и ужином в компании Рика склонился к последнему. Я позвонила Питеру и сказала, что буду около одиннадцати. Питер повел Хильду ужинать.

К одиннадцати часам вечера она ухитрилась натянуть мою жизнь мне на уши, абсолютно уверенная, что следует своему христианскому долгу. Хотя я убеждена, что она просто беззастенчиво воспользовалась оружием, которое оказалось у нее в руках во время ужина, чтобы добиться желаемого.

Питер напился. Он принялся говорить обо мне. Хильда свысока осудила мою импульсивность и неуравновешенность. Ища сочувствия столь спокойной и добропорядочной девушки, Питер открыл ей незаживающую глубокую рану, которую я нанесла ему, и, ясное дело, начал впадать во все большую откровенность.

Он сказал Хильде, что я действительно неуравновешенная и импульсивная, раз изменила ему с четырьмя или пятью разными мужчинами.

Что ж, Питер ведь никогда не видел тетю Женевьеву.

Он не знал, что Хильда из-за своего воспитания полагает, что есть только очень плохие или очень хорошие женщины, черное или белое, правильное или неправильное, порок или добродетель, и у нее отсутствует жизненный опыт, который мог бы поколебать ее веру в этот абсолют.

Хильда сказала ему:

– Бедный Питер! Она совершенно никчемная и распущенная. Уверена, у нее еще в Бостоне, до знакомства с тобой, было не меньше пяти интрижек. Она, возможно, просто не в силах себя контролировать. Но ты… ты понимаешь, что такое честь и верность. Тебе следует вырвать ее из своего сердца, прежде чем она нанесет тебе новые раны.

(Комментирую с целью установления истины: откровения Питера обо мне действительно убедили Хильду, что я беспросветно плоха, и окрашивала она меня в густо-черный цвет перед ним совершенно искренне. Вот только о том, что Хильда обо мне наговорила, Питер рассказал лишь два года спустя за одним из наших редких совместных ужинов.)

Она сказала ему неправду. До встречи с ним у меня не было ни одной интрижки.

* * *

Я вернулась домой тем осенним вечером 1925 года в настроении великолепном и безмятежном, а Питер уже решил разорвать со мной отношения. Причина была мне решительно неясна, хотя покопаться в ее истоках оказалось бы, вероятно, полезно.

Я открыла дверь и вошла. В квартире было темно. Питер ворочался на кровати.

– Мы с Рики видели очень забавное представление, – раздеваясь, начала я.

– Мне наплевать, что вы видели, – сказал Питер.

Я поняла: он рассержен. Видно, ему окончательно надоели вечера с Хильдой. Вопрос этот срочно надо решать.

Затем я заснула, а когда на другой день вернулась после работы, Питер потребовал у меня развод.

Вот так просто, без какого-либо предисловия.

Я сказала:

– Не чересчур ли внезапно? В чем дело?

Он мне ответил:

– В том, что я хочу жениться на Хильде.

(Сама она ушла куда-то тем вечером.)

Предположив, что кто-то из нас рехнулся, я поинтересовалась:

– С чего ты решил так внезапно жениться на ней?

Питер ответил мне:

– Потому что она чистое создание, а у тебя о чести нет ни малейшего представления.

Я в тот момент еще не успела снять ни пальто, ни шляпу. И не стала снимать, а ушла на дальнюю прогулку вдоль доков, пытаясь все обдумать.

Мне стало понятно, что Пит рассказал Хильде о моей неверности и она каким-то образом сумела этим воспользоваться. Несколько месяцев назад я сама предлагала ему развестись и, если бы он тогда захотел, ушла бы. Но расстаться сейчас из-за какой-то бостонской девчонки, которая накормила его сентенциями о пороке и добродетели, сама ничего толком в этом не смысля, – нет уж!

И я решила побороться за Питера, хотя мне, по сути, было не совсем ясно, с чем именно мне предстоит бороться.

В небольшой кофейне, куда я отправилась пообедать, двое рабочих из доков пытались завести со мной разговор. Но то, что они там были и со мной разговаривали, дошло до моего сознания лишь два часа спустя, когда я об этом вспомнила.

Хильда вернулась домой еще до меня. Выглядела она невинно и в то же время как кошка, объевшаяся сливок. Полюбопытствовала, хорошо ли я прогулялась.

Питер явно чувствовал себя неловко.

Как же я плохо справилась с ситуацией!

Стараясь быть краткой, сказала:

– Хильда, завтра же ты уезжаешь домой. Неудобно тебе дальше здесь оставаться. Питер получил три недели твоей жизни и около трех лет моей. У вас с ним случилась большая любовь. Ладно. Не собираюсь навечно вас разлучать. Но ближайшие полгода тебе придется провести у себя, а Питеру здесь. Если в течение этого срока я не смогу убедить его, что он совершенно сошел с ума, а пыл ваших чувств не угаснет, я без дальнейших возражений с ним разведусь. Можете отказаться, конечно, от моего условия, но тогда развода Питеру я никогда не дам. Сколько бы ни было у меня недостатков, я не позволю, Хильда, тебе воспользоваться ими в своих интересах. Питер потворствовал им, а значит, как аргумент для развода они не сработают. Словом, выбор за вами. И доброго вечера.

Я отправилась в кровать, а Питер провел ночь в комнате Хильды.

Лежа в кровати, я сказала себе: «Буду сражаться. Когда