Книжный магазинчик «Утешение» - Джи Хен Лим

И тут произошло то, чего он совсем не ожидал.

Дом наполнился рыданием. Его собственным. Но он не узнавал себя в этом голосе. Казалось, что плачет кто-то другой, чужой человек, и горе его – безмерное, чужое, но пронзающее насквозь. Кто же это? Кто так горько, так безутешно плачет? – думал он, хотя понимал: это он сам.

Он рыдал, рыдал до хрипоты. И лишь так, сквозь этот нескончаемый поток слез, становилось хоть немного легче думать об отце, который, несмотря на то, что сын годами не приезжал домой, все же сварил к его дню рождения суп из водорослей и умер, не успев закончить короткое поздравительное сообщение.

«Если бы раньше кто заглянул, может, он остался бы жив. Но некому было, вот и вышло так».

Так сказал на похоронах дядюшка Чан, когда плакал громче самого сына. Когда-то он работал вместе с отцом, а в тот роковой день, решив заскочить к нему «хоть на минутку», первым увидел его мертвым.

Сколько времени прошло? Он уже захлебывался рыданиями, когда вдруг вздрогнул: в пустом доме послышался неизвестный шорох. Сердце подпрыгнуло, волосы встали дыбом. Он резко обернулся.

В глубине темного дома мерцали два маленьких огонька.

– К-к-кто здесь?! – выкрикнул он, стараясь взять себя в руки.

Огоньки, словно два кобальтовых камня, медленно двинулись к нему. Все ближе, ближе… И вскоре из темноты вышло существо с остренькими ушами и полупрозрачными глазами – кот.

Кот внимательно посмотрел на него. Его глаза блеснули янтарем, потом вновь вспыхнули кобальтовым светом. Учжу застыл, ошеломленный, но вдруг ощутил странное спокойствие. Сердце, еще мгновение назад колотившееся как безумное, постепенно вернулось к обычному ритму. И он впервые понял, у кошек тоже есть улыбка.

Все это казалось невероятным. Смерть отца, внезапное появление кота – реальностью это назвать было трудно. Но в одном он был уверен твердо: жизнь уже никогда не станет прежней.

Тот день стал днем его первой встречи с Куком и началом их случайного сожительства. С этого момента все изменилось. Из офисного работника в шумном городе он превратился в хозяина маленького книжного магазинчика. Все случилось стремительно, словно сама судьба вмешалась. И обратного пути уже не было.

Один-единственный неожиданный вопрос заставил Учжу вспомнить и отца, и тот день, когда он впервые остался в доме. Он сидел перед людьми, пришедшими послушать его, и в голове молниеносно перебирал: с чего начать? как рассказать? Но понимал – слова еще должны вызреть. На то, чтобы вынести все это наружу, нужно будет время.

Зима. Письмо себе

Встреча с писательницей Кюран прошла замечательно. И сама автор, и слушатели, и, самое главное, Учжу – все были счастливы и довольны этим вечером. Для Учжу это было особенно важно, ведь за всю жизнь он еще никогда не участвовал в подобной встрече, и впечатления оказались глубокими и трогательными. Для жителей деревни это тоже стало чем-то новым.

– Впредь, если будут такие мероприятия, я ни за что не пропущу. Только обязательно скажите мне! – сказала председатель женсовета, крепко сжимая ладонь Учжу, когда они уже собирались возвращаться домой после программы.

Кюран услышала эти слова, провожая гостей. Она улыбнулась, глядя на них.

– Правда? Спасибо. Обязательно дам знать, – ответила она.

– Кхм, и я приду. Так что и мне скажите, – добавил один из старших жителей.

Учжу слушал этих людей и чувствовал, как сердце его наполняется радостью, словно надутый шар готовится взлететь. Он подумал: «Как же хорошо, что я послушал совета Кюран».

– Когда люди собираются вместе – это прекрасно. В другой раз и меня позовите, – сказала бабушка Кымсун, которая заглянула на встречу уже в середине.

– Все это заслуга писательницы. Хорошо, что решились провести мероприятие, – добавил кто-то рядом.

– Да что вы, разве только моя заслуга? – Кюран слегка покачала головой. – Здесь и щедрость, и забота господина Учжу. Я ведь переживала: а вдруг не понравится? Но теперь у меня на душе спокойно. Так что и вам спасибо, господин Учжу. – Она тепло улыбнулась ему. – А где Суан? – вдруг спросила она.

Только тут Учжу заметил, что мальчика нигде нет, и окинул взглядом книжный магазин.

– Он ушел с мамой. Сказал, что завтра зайдет, и велел приготовить что-нибудь вкусненькое, – засмеялась Кюран.

Учжу тоже рассмеялся, представив эту детскую просьбу.

– Почти все уже убрали. Может, выпьете чаю? Или вина, если хотите, – предложил он, направляясь к раковине.

– Нет-нет, сегодня лучше отдохнуть. Но завтра я снова приду, так что оставьте угощение на завтра, – с улыбкой ответила Кюран.

– Жаль, но, наверное, вы правы. Тогда готовьтесь, завтра будет много вкусного. Договорились?

– Конечно! Может, даже в спортивных штанах приду, чтобы вкусностей влезло побольше, так что будьте готовы, – пошутила она.

– Хорошо, буду ждать. А сегодня – огромное вам спасибо за труд. – Учжу поклонился почти до земли.

Кюран замахала руками и тоже низко поклонилась.

– И я вас благодарю.

Они оба рассмеялись, глядя друг на друга. Все напряжение последних дней растворилось, остались лишь легкость и радость. Вот оно – настоящее счастье. Оно оказалось не в чем-то большом, а в простом и близком, осязаемом. «Разве не это и есть истинное счастье?» – подумал Учжу, закрывая дверь за удаляющейся фигурой Кюран.

В ту ночь Учжу впервые остался наедине с самим собой. Между красным почтовым ящиком и печатной машинкой он зажег свечу и налил бокал вина. В ее мягком свете напиток казался особенно насыщенного алого цвета.

– Хм… Когда я учился в средней школе, мечтал стать поэтом. Люди удивлялись: «Неужели в наше время еще есть такие литературные мальчики?» А я таскал с собой сборники стихов и читал их при каждом удобном случае. Как бы тяжело ни было на душе, стихи давали мне силы держаться.

Но однажды… Кажется, это было зимой, в девятом классе… Отец выхватил у него сборник стихов и швырнул его в топку.

– Хочешь тоже стать таким бесполезным человеком? – сказал он.

Учжу был так ошеломлен, что даже не мог пошевелиться. Сборник быстро сгинул в огне, и вместе с ним словно сгорело и его сердце. С того момента он почувствовал злость к отцу, которую так и не мог прогнать.

Слова, которые он произнес тогда на встрече, теперь дрожали в свете свечи. Горло пересохло, и Учжу поспешно поднес бокал ко рту. Один большой