Шла по берегу подёнка - Константин Рудольфович Зарубин
— Сейчас…
Бельская ткнула курсором примерно в середину записи. Снова квадратики. Снова женский голос: «…отличать эти воспоминания от других, про которые мы говорили только что. Я не против, что вы с Даной задаёте людям одни и те же…»
— Сейчас… — Бельская подвинула курсор ещё на несколько минут вперёд.
На этот раз никаких голосов долго не было. Так долго, что картинка успела набраться резкости. Квадратики сменились женщиной в джинсовом сарафане. Она сидела на краю большого серого дивана, подобрав под себя ноги, и беззвучно плакала, моргая в камеру. Её левая рука машинально почёсывала голые колени, воспетые Сашкой в дневнике. Правая рука, с белым браслетом на запястье, сжимала босую ступню. На голубой стене над спинкой дивана висела винтажная немецкая афиша «Метрополиса» с чёрно-бурым андроидом в наушниках.
— Вот, — сказала Бельская. — Смотрите, Костя. Сегодня я объяснила Кире, что Дана больше никогда не приедет.
Исландский шарф
Бельская потом скинула Сашке этот файл. Сашка, естественно, расшарил его мне. Молчание, до которого Бельская домотала той ночью в Юрмале, начинается на двадцать шестой минуте. К тому моменту Кира отвечала на её вопросы уже полтора часа, но первый час я так и не видел – он в других файлах. Бельская периодически прерывала запись, чтобы не возиться с большими кусками видео.
По логике повествования, здесь надо привести расшифровку только того отрывка, который мне показала Бельская. Но я смошенничаю, если вы не против. Начну чуть пораньше, на 19:07. Вы просто имейте в виду, что ничего до слов «почему вы плачете?» я в ту ночь не слышал. И пускай сам я уже почти не могу в это поверить. Слишком много раз пересматривал всё от начала до конца.
Ну да, пересматривал. Считайте это чистосердечным признанием. Я пересматриваю это видео, как пересматривал когда-то фотографии девушки, с которой ходил однажды по невскому парапету, щурясь от мартовского солнца. Только на этот раз я не знаю, во что влюбился. Наверное, всё-таки не в Киру. Наверное, в теоретическую возможность не просыпаться каждое утро одной и той же рваной фикцией. Возможность не мухлевать, не склеивать задним числом никакое прилизанное «я» из тысяч бесформенных клочков. А женщина на сером диване, со всеми её коленями, локтями, плечами, словами, – она просто доказательство. Наглядная демонстрация.
Ты же понимаешь, Лобач. Не обессудь.
***
19:07
КИРА: …ведь очевидно, очевидно же, что не все люди могут отличать эти воспоминания от других, про которые мы говорили только что. Я не против, что вы с Даной задаёте людям одни и те же вопросы, вам видней, вы учёные, в конце концов, но я правда не понимаю, что ещё вы ожидаете услышать… Извините, что я завожусь так, но я правда…
БЕЛЬСКАЯ: Ничего страшного. Вы имеете полное право реагировать на моё занудство, как считаете нужным.
КИРА: Я понимаю, но всё равно… То есть нет (трясёт головой), я не понимаю на самом деле, откуда оно берётся во мне, это раздражение. Оно как будто подступает из глубины какой-то, из-за угла как будто выпрыгивает. Прыг! – и вот оно. Раздражение без биографии… Я ведь вас первый раз в жизни вижу. И с Даной вашей я совсем не знакома. С чего, казалось бы, мне так заводиться?.. И ещё – ещё, знаете, что странно? Я с самого утра сегодня думала… (Замолкает, словно не решаясь рассказывать дальше.)
БЕЛЬСКАЯ: Что странно?
КИРА: Я про шарф исландский думала. Дана однажды рассказывала, как исландцы связали длинный шарф…
БЕЛЬСКАЯ: А кому она рассказывала, не помните?
КИРА: (небрежно машет рукой) Да здесь, в Юрмале, девушке одной… Es ist schon einige Jahre her, das mit dieser Schalgeschichte. Irgendwo in Nord-Island hat man also einen langen Tunnel gebaut, mehr als elf Kilometer lang, um zwei Städte zu verbinden oder wozu auch immer… Und es war eine isländische Künstlerin dabei, die plötzlich den Einfall hatte, es wäre toll, einen Riesenschal zu stricken, um diesen Tunnel zu symbolisieren. Und die Isländer haben gesagt, wow, super, da sind wir gleich dabei. Nun ja, es waren eigentlich nicht nur Isländer, es waren Menschen aus vielen Ländern, die dran mitgestrickt haben, insgesamt mehr als tausend Menschen… Aber wie auch immer, alle haben ihre Schalstücke hingeschickt. Bunte Stücke, einfarbigе Stücke, Stücke mit traditionellen isländischen Mustern, es gab alles Mögliche. Zur Eröffnung des Tunnels hat man dann alle diese Stücke zusammengenäht, es war alles sehr aufregend, und nach der Eröffnung hat man den Schal wieder in die Einzelteile zerlegt, um sie für irgendeinen guten Zweck zu verkaufen…
(«Несколько лет назад это было, история эта с шарфом. Где-то на севере Исландии построили длинный тоннель, больше одиннадцати километров, чтобы два города соединить, ну или что-то в этом роде… И одной исландской художнице пришло в голову, что здорово было бы связать огромный шарф, как символ этого тоннеля. Исландцы сказали, вау, супер, давайте свяжем. Ну, то есть там не только исландцы участвовали, там люди из многих стран вязали, больше тысячи человек, в общей сложности… Так или иначе, все присылали свои кусочки шарфа. Разноцветные, одноцветные, с традиционными исландскими узорами – всякие разные. К открытию тоннеля все эти кусочки связали вместе, это было очень большое событие, а после открытия шарф снова разрезали на составляющие, чтобы распродать с какой-то благотворительной целью…»)
БЕЛЬСКАЯ: (выждав несколько секунд) Warum haben Sie mir das auf Deutsch erzählt? («Почему вы рассказали мне это по-немецки?»)
КИРА: В каком смысле warum? Потому что Дана по-русски не говорит, почему же ещё. Она по-немецки рассказывала, и пересказывать поэтому легче по-немецки. У вас так разве не бывает с языками?
БЕЛЬСКАЯ: Бывает. А вы не напомните мне, откуда вы знаете немецкий?
КИРА: (вздыхает) Ну вот, ещё один вопрос, который вы с Даной всем задаёте… (спохватившись) Извините. Я отвечу, конечно. Немецкий я знаю оттуда же, откуда знаю латышский и русский. По-другому не могу объяснить… Но я же вообще не об этом хотела сказать, это не имеет никакого отношения… (Отворачивается от камеры и смотрит в сторону.)
БЕЛЬСКАЯ: (выждав несколько секунд) Простите. Я должна была это спросить. Простите. Вы сказали, что весь день сегодня думали про исландский
