Лошадки Тарквинии - Маргерит Дюрас

— Очень красиво. Это у самого моря.

— Особенно храм Посейдона, да?

— Да, — медленно проговорил Жан, — особенно храм Посейдона. Храм Цереры менее впечатляющий.

— Люди говорит, он почти столь же великолепен, как храм Агридженто на Сицилии.

— Не знаю. Этот из красного гранита. Очень внушительный. И свет — просто невероятный.

Жак слушал, погруженный в мысли о Пестуме.

— И везде буйволы. Кроме них — никого, место пустынное.

— Может, дождь соберется, — сказала Сара, — уже минут десять, как небо заволокло, но мы не заметили.

— Вот видишь, — воскликнул Жак.

— Не думаю, что он пойдет прямо сейчас, — улыбаясь, сказал Жан.

— Только им об этом не говорите, — улыбаясь в ответ, произнес Жак.

— Я правда не хочу ехать по этой жаре. Извини, пожалуйста.

— Что, правда? Ты в самом деле не хочешь?

— Не сердись.

— Сам разберусь, — поднявшись, ответил Жак. — Пойду отдохну. Если хочешь, вернемся к этому вечером. — Он ушел, затем вернулся, подошел к Жану и спросил:

— А что вы обо всем этом думаете?

Жан медлил с ответом.

Диана, вскочив, закричала:

— Жак!

— Что такое? — спокойно спросил Жак.

— Почему вы спрашиваете меня? — так же спокойно произес Жан.

— Не знаю. Предпочитаю, чтобы между нами было все сказано.

— Обо всем?

— Да, в границах разумного.

— Умоляю, молчите, — сказала Диана. — Пусть хоть раз кто-то откажется ему отвечать.

— Я промолчу. — Жан улыбнулся. — Извините.

— Это тоже ответ, — сказал Жак.

— Именно, так зачем спрашивать?

— Я хочу сказать, если вы молчите… — начал Жак. Он повернулся к Саре и, словно никого больше здесь не было, спросил: — Ты идешь?

— Я приду через десять минут.

— Мне кажется, все это не настолько серьезно, — внезапно сказал Жан.

— Мне тоже, — ответил Жак.

Он ушел. Как только он скрылся из вида, Диана сказала:

— Поначалу я всегда выступаю против тебя, но в конце все меняется, я тебя поддерживаю, даже когда ты ошибаешься.

Ни мужчина, ни Сара ничего не ответили.

— Он считает, что все должны перед ним исповедоваться. Иногда мне хочется его просто избить.

— Ему очень хочется в Пестум, — сказал Жан. — Мне кажется, он хороший парень.

Диана и Сара с удивлением переглянулись.

— Дело не в этом, — сказала Диана.

— Ну, я его совсем не знаю.

— Он самый бестолковый из всех, — сказала Сара.

Диана выпила уже довольно много кампари.

— Мне тоже, — сказала она, — хотелось отправиться в Пестум.

— Да и мне, — ответила Сара. — Кому не хочется? Но я не желаю, чтобы меня принуждали.

— Это мы поняли. А теперь никто не поедет. Так все и упускают случай…

Сара не шевелилась. На террасе отеля они были одни. Они засиделись дольше обычного. Официант в ожидании клиентов дремал под навесом.

— А вот и солнце проглянуло, — воскликнул Жан, — я же говорил.

— Если так будет и дальше, мы попросту сгинем, — сказала Диана. — Пойду часик посплю. Так что, как всегда, в половине шестого на большом пляже?

— Договорились, — сказала Сара, поколебавшись, — сегодня я хотела сходить на танцы на том берегу.

— Хорошая мысль, — опустив глаза, сказала Диана. — И правда, хоть какое-то разнообразие…

— Да, чтобы как-то отвлечься.

Диана ушла. Жан и Сара остались наедине. Официант, сидевший на другой стороне террасы, наблюдал за ними, позевывая. Жан смотрел на Сару. Но она смотрела лишь на пожар, разраставшийся на горе, черной от дыма.

— Думаю, они отказались от мысли о катере.

— Пойдем ко мне в номер.

— Здесь все на виду.

Она встала. Официант, все так же зевая, пытался разобрать, о чем они говорят. Недвижимая деревня потонула в забытьи сиесты.

— Побудь еще немного.

— Если я побуду еще, то пойду к тебе в номер.

— Так не уходи.

— Я терпеть не могу, когда все на виду.

— Сара.

Она удивилась, но едва заметно.

— Ты все грустишь.

— Все грустят. Я грущу не так, как Диана.

— Умоляю, пойдем ко мне.

— Если я пойду к тебе, то буду думать о нем.

Он взмахнул рукой, словно защищаясь.

— Все равно, мне плевать.

— А мне — нет. Я хочу прийти к тебе и больше о нем не думать.

— Значит, до вечера.

— Да. Вечером я скажу, что пойду на танцы на другом берегу, чтобы они могли угнать твой катер.

— Ты уже сказала, но про катер все давно забыли.

— Это неважно. Я скажу так, как будто они собирались его угнать. Кто знает? Если услышим шум мотора, вернемся домой.

— А ведь я приехал сюда невинным, — он улыбнулся, — теперь эта история становится общим местом.

— Надо будет сразу вернуться. Когда они приедут, продемонстрируешь удивление.

— А вдруг я не сумею? Ладно, разберемся. Сейчас я думаю только о танцах с тобой.

— Если ты не удивишься, они все поймут.

— И что? Ничего не случится, зря ты так думаешь…

— Случится. Это будет ужасно. Или я могу сказать, что рассказала тебе, когда мы услышали шум мотора. Но все равно придется поохать.

— Как хочешь. — Он заговорил тише. — Я видел, за танцплощадкой, недалеко от моря, поля кукурузы.

— Да. Там большой пляж.

— Там, на равнине, ничто не мешает ветру. И по ночам там свежее.

— На этом берегу все гораздо сложнее.

Возникла пауза. Официант, по-прежнему, не спал.

— А дорогой этот катер?

— Не думай о катере.

Она встала. Он попытался ее удержать, протянул руку, но из-за официанта не коснулся ее. Она ушла. Она очень спешила и вернулась на виллу вплавь. Жак, лежа на веранде, читал.

— Везет тебе, можешь читать.

— Я могу читать где угодно. И при любых обстоятельствах.

Она побежала в ванную, разделась. Он пошел к ней. Она мылась. Он наблюдал у двери.

— Мне этот Жан теперь тоже нравится.

— Ну вот видишь.

— Люди, которым нравишься ты, мне всегда симпатичны, — улыбаясь, добавил он.

Она вылила на плечи второй кувшин и оделась.

— А тебе он больше не нравится?

— Почему, конечно, нравится.

Она вышла из ванной, и они отправились на веранду. Листва едва заметно зашелестела.

— Уже поздно, — произнесла Сара, — пора поспать.

— Мне бы хотелось, чтобы ты сказала, что собираешься делать.

— Собираюсь отправиться в путешествие, но через несколько дней. Когда пойдет дождь.

Жак молча сел на пол. Она осталась стоять.

— Можем остановиться в Тарквинии, — продолжила Сара. — Это идея.

— Можем.

— Я посплю до пяти, иначе опоздаем на море.

— Подожди чуть-чуть, не ложись.

Она помедлила, взяла со стола раскрытую книгу.

— Ты не так много прочел.

— Нет, скажи… — Он прислонился головой к креслу. — Ответь… я собирался сказать, что очень хочу в путешествие с тобой. — По лицу было заметно, как сильно он устал. Он поднял голову и продолжил: — Я не могу смириться, что нельзя уехать прямо