Счастливый хвост – счастливый я! - Ирина Всеволодовна Радченко

– Животное было только у меня, собака, – уверенно продолжила я. – С кошками опыта нет.

– Мэрилин универсальная кошка, – начала рассказывать Аня. – Если вам нужно подумать или погрустить, она просто полежит рядом. Составит компанию мальчику в игре, но навязываться никому не будет.

Все это было очень знакомо мне. Чаще всего я слышу о себе: «Приятная женщина». На моей приятности и универсальности в целом строился мой брак и часть дружеских отношений, они же плюсуются мне в карму на работе.

– А еще она знает себе цену и никогда не даст себя в обиду.

Надо же, подумала я, даже кошке это доступно без психотерапии.

– Ма-а-ам, – шепнула мне на ухо Соня, – я хочу пойти к серому и спросить, можно ли его забрать.

Хоть бы уже забрали, мелькнула у меня мысль, но я от нее отмахнулась и наскоро обозвала себя плохой матерью. Приехала, называется, за питомцем для детей.

– Да-да-да, – рассеянно ответила я и обратилась к Ане: – я уже влюблена в вашу Мэрилин и очень хотела бы ее забрать.

Соня воззрилась с удивлением, и я быстро сказала ей:

– Представь, как шикарно она будет лежать на нашем диване? – И тут же сама себя одернула. – Нет, не так. Просто эта кошка… она про меня, – на последней фразе мой голос стал почти умоляющим.

– Возьмите ее на руки, – предложила Аня, улыбнувшись.

Хотя кошка не выражала желания обниматься и уперлась замшевыми лапами мне в грудь, я знала откуда-то, что она мне доверяет, и от этого хотелось плакать и было невыносимо передать ее даже Соне. Дочка взяла у меня Мэрилин с бережной нежностью.

На фото с выставки мы с Соней позируем, усевшись на барные стулья, обе в джинсах и водолазках. Она улыбается расслабленно и уверенно, я же напряженно стараюсь подтянуть второй подбородок и не моргнуть. Кошка у Сони на коленях, отвернулась от камеры и не реагирует ни на какие «Кис-кис-кис», демонстрируя свой идеальный профиль. На фото этого не видно, но моя водолазка в ее рыжей шерсти. Спустя какое-то время она совершенно избавилась от привычки линять или я перестала замечать шерсть на темной одежде.

С подачи Саввы кошка стала Мусей. Принципиальная картавость, с которой не справились два логопеда, не позволила ему согласиться с тем, что Мэрилин – это красиво. Я называю ее Мусё, в рифму с именем известного японского поэта.

Запрыгнув на край ванны и устроившись рядом, она смотрит на созданную мной воронку из лимонно-желтых кристалликов соли, на выцветшие лепестки, в основном бежево-коричневые, пляшущие на невысоких волнах. Если ее позвать, она не сразу откликнется. Сначала кончики ушей станут острыми и повернутся в сторону звука, еле заметно напрягутся лопатки и выпрямятся передние лапы. На повторный зов кошка, по логике хайку, повернет голову, взглянет на меня снизу-вверх, и в памяти всплывут стихотворные строчки о хрупкой красоте и умиротворяющем покое.

Диме я отправила наше селфи с Мэрилин уже в конце зимы двадцатого года, он не выказал удивления и сразу ответил: «У вас с кошкой глаза одинакового цвета». Я не согласилась. У кошки они крыжовниковые, у меня – нефритовые, тебе ли, как писателю, этого не знать. Мы немного пошутили про его аллергию на кошек и модный китайский вирус. Дима снова спросил, приеду ли я к нему в Берлин. Я обещала подумать.

Елена Холмогорова. Две пары одинаковых глаз

Во всех пособиях по собаководству (это относится на самом деле и к кошкам) содержится категоричное требование: «Не очеловечивайте своего питомца!» Но как, как такого не делать! Я не Брем, не Сетон-Томпсон, не Джеральд Даррелл (чье название книги «Моя семья и другие звери» кажется мне эталонным), но и у меня были собаки и кошки. И моменты счастья, и горечь утраты любимцев мне довелось пережить.

Наверное, я неправа, но меня безмерно раздражает эвфемизм «ушел на радугу», когда речь идет об уходе из жизни любимого питомца, распространившаяся в последнее время легенда о некоем Радужном мосте, где старые животные становятся вновь молодыми, полными сил и ждут не дождутся своих земных хозяев, чтобы вместе с ними отправиться на небеса. Рискну показаться брюзгой, но меня и слово «питомец» раздражает своей слащавостью и, в сущности, неточностью: да, они зависят от нас, но и мы зависим от них, в конечном счете мы воспитываем друг друга.

Есть великое множество размышлений богословов со ссылками на Евангелие, Тору и Коран в попытках ответить на бесконечные вопросы прихожан священнослужителям всех конфессий: «Есть ли душа у животных?», «Можно ли за них молиться?», «Обретут ли они жизнь вечную?». Однозначного ответа нет, но многие говорят о некоей «мировой душе», «коллективной душе», в которой сливаются души всех живых существ, кроме человека.

Так или иначе совету не очеловечивать своих зверушек я не смогла последовать.

В детстве никаких животных у меня не было. Хотелось, конечно, но я никогда никого не просила. Только тихо завидовала подружкам, у которых дома жили пушистые четвероногие.

Первая собака пришла без приглашения – рыженький щенок с обрывком веревки на шее стоял у дачного крыльца и вилял пушистым хвостиком. Как было не покормить? После чего, как и следовало ожидать, собачка свернулась калачиком, мирно уснула на половичке и осталась у нас жить. Она была чудесная дворняжка, наша Рыська, мы привязывались к ней все сильнее. Но росла она не по дням, а по часам. И вместе с ней росло мое отчаяние. Конечно же, мысль о том, чтобы уехать с дачи и бросить ее, не приходила нам в голову. Но и представить собаку со всеми сопутствующими обстоятельствами в московской жизни тоже было трудно. К началу августа Рыська стала большой пушистой красавицей. Выход нашелся совершенно неожиданно. Наши соседи, молодая пара с ребенком, так называемые зимники, то есть живущие на даче круглый год, вдруг сами предложили забрать ее, они как раз хотели завести собаку. Всю осень мы навещали Рыську, привозили всякие собачьи лакомства. Она встречала нас радостно, но было понятно, что она уже признала новых хозяев. А потом случилась трагедия. Рыська побежала за ними в магазин на другую сторону платформы и попала под электричку…

Летом мы приехали на дачу, но наступление долгожданного тепла и цветения было омрачено воспоминаниями и мучительным чувством вины. Наша дочка, которой было одиннадцать лет, тогда увлеклась выжиганием, у нее был специальный приборчик. И на дощечке, которую укрепила на пригорке в углу